Когда его взмах крыльев распрямится,

Не ведая физических границ...?

Но всё же во время чуть-чуть остывший шприц

Ласкает промедолом тело,

И боль уходит из ресниц,

Не доведя жизнь до предела.

26

Часы идут, хирург усталый

Берёт то скальпель, то зажим,

Да случай право не бывалый.

Страх смерти в жизни вечный сын,

Такое не случалось с ним,

Чтоб тело так могло терпеть,

Плоть под стремительный нажим

Могла уж трижды умереть.

27

А где мой Ян? Ещё не знает...?

Да нет, мой друг, уж мчится он,

В нём сердце дико замирает,

И просыпается дракон.

В больнице гул со всех сторон

Страшится денежных затрат,

Мой Ян не слышит этот звон,

Забыв набросить здесь халат,

28

Он рвётся в запертую дверь.

Жизнь без неё кромешный ад.

Попробуй боль его измерь,

Смерть завершает променад.

В душе беснуется набат

Крик боли.... Гул.... Колокола!

В мгновенье это рот зажат,

В миг вера в счастье умерла.

29

Так шли часы, как верный пёс,

Он ждал известье из-за двери,

Он мог бы смерти всякий взнос

Внести уже в конце недели.

Владыка мрачных подземелий,

Та дама с острою косой

Порой стреляет мимо цели

Своею дряхлою рукой.

30

Я б сбросил с лир её оковы,

Вернув отверженных поэтов,

Их воскресив строками снова,

Среди открытий и запретов.

Но нет в театр смертей билетов,

На сто задач один ответ.

Среди молчанья и советов

Кто в смерть войдёт здесь как поэт?

31

Проходит день за ним другой,

Она жива, но плоть блуждает в коме.

Мой Ян, ты сам себе чужой,

Едва ли вспомнишь здесь о доме.

Чего уж ждать от этой боли,

Страданье в жизни лишь закон,

Дух во плоти всегда в неволе,

Он здесь утратой ослеплён....

32

Что ж в ожиданье дух всегда томится,

Он ярко чувствует в себе добро и зло,

И вряд ли это может долго длиться

И грызть уставшее нутро.

Так быть наверно не должно,

Пора бы небу силой поделиться,

Быть в вечном страхе не смешно,

Дух должен снова возродиться.

33

Он должен возродится.... Всё же

Душа в судьбе потребует обман,

Ложь духу истины дороже,

Когда он встанет от удара сам.

Здесь волю страхам новым я не дам,

Они не чтят удачу производства,

Дух принимал восторженный Коран,

Где красоту не ждал впредь от уродства.

34

В глухих трущобах мирозданья

Дух воскрешал убитые сердца,

Включив в груди резервы испытанья,

Он доводил дела все до конца.

Вот и сейчас Ян вспоминал отца,

Который не был никогда героем,

Он жил всегда для красного словца

И промышлял бесчувственным разбоем.

35

Вдруг.... Тсс.... Быть может это голод,

Галлюцинаций променад?

В конечности врывался слабый холод,

Ян не страшился его лат.

Постой, он может и не враг.

Хлад не стремит прибрать всё тело,

Он подаёт здесь Яну знак,

Но как-то вяло и не смело.

36

Уж ночь, блуждая по палатам,

Меж коек задувает сны,

Она не слишком виновата,

Во снах теряются мечты.

Пройдя сестринские посты,

Ночь погружается в раздумье....

Читатель мой, не дремлешь ты,

Готов меж строчек посетить безумье?

37

Да, да.... Вот и она....

Плывёт по тёмным коридорам,

Рукой касается стекла

Всё тем же дьявольским узором.

Вдруг страхи стен бегут по норам,

Нечёткий свет касается лица

Холодным потом прилипает к порам,

Ян в тени узнаёт отца.

38

Он поседел, утратив солнца свет,