Всю силу, сжатую в веках,

Такую мощь вселенских мускул,

Что скрежет слышал на зубах,

И как скелет чуть-чуть невольно хрустнул.

24

Ян тут же с линии атаки

Ушёл, превозмогая боль,

Здесь вовсе не до вздорной драки,

И вот дракон вступает в свою роль,

Он ждёт возможности любой.

Здесь скорость тьмы не меньше чем у света,

Не долог будет величайший бой,

Кому-то в вечность подана карета.

25

Дракон воскрес, да здравствует дракон,

Из всех зверей он самый сильный в небе.

К чему здесь вздорность пошлых идиом

Твердившая земле о сущном хлебе.

Порой лишь миг претит твоей победе

Средь тронных зал занять свои места,

Сказать опять неотразимой леди:

"Бог мой, сбылась моя мечта".

26

Порой лишь миг.... И дрогнул Михаил

Он плоть не чувствует в замахе,

Меч над главой противника застыл

В каком-то необычном страхе.

Дракон в замедленной атаке

Подвинул меч противнику в лицо,

Вся сила зверя в этом знаке,

Но кровь не брызжет на песок....

27

Вдруг замер мир в своём движенье,

Ушел в извечность бытия,

Сменив планет привычное вращенье,

Скрестив ночь с вырожденьем дня.

Затихла мёртвая земля,

Устами жадно поглощает кровь,

Встречает нового вождя

И жизни возрождает плоть.

28

Вдруг слился ветер с гулом неосфер,

И звуки лир бряцавших Херувимов

Живили дух для свежих атмосфер,

И зарождался мир для новых властелинов.

Под сенью древних исполинов

Рождалось и крепилось зло.

Но что есть зло рабу от господина?

Свободно жить, увы, не ремесло.

29

Коня, коня скорее, муза просит,

Рожденьем жизни тишина

Покой безоблачный уносит

В свои чертоги, в вечность сна.

И вновь иные племена

Назло всем призракам былого

Роняют в землю семена,

Чтоб прородить их в почве снова.

30

Они иные, кем же были мы,

Что сделали для жизни вдохновенной,

Что поглощали наши здесь умы,

Тая пороки воли дерзновенной?

Хранители Божественной вселенной

В нас уравняли степени добра,

Вдруг сделав жизнь перерожденной,

Смешав её с ценою зла.

31

Сложив в бою уже свои мечи,

Ян с Михаилом, наслаждались дивом,

От рая взяв запасные ключи.

В том созерцанье молчаливом

Чуть строго, но слегка игриво

В объятья к ближнему всяк бросится готов

И чувствует душой, как всё ожило,

Как тянет дымкой от ночных костров.

32

Так возродился мир. Пора бы на покой,

Сложить в портфель измученную лиру.