Между прочим, как раз сегодня, в ресторане, когда все уже изрядно выпили, он рассказал приятелям эту историю, рассказал так, как это только он умеет! Особенно про убийство. Впрочем, он придумал два убийства и головокружительную погоню, в которой сам лично участвовал, при этом пули свистели, конечно, над самым его ухом. Собственно, его участие и решило весь успех операции. Разве милиция вообще на что-нибудь способна! Потом он начал подробно описывать найденный труп, но тут одна из девиц, не выдержав, истерически взвизгнула. Перепелкин счел за лучшее оборвать рассказ, снисходительно заметив напоследок:

— Довольно заурядное дело, но милиция, конечно, топчется на месте. Правда, они еще не имеют моих показаний. — И он многозначительно оглядел притихшую компанию.

В общем, Перепелкин ничуть не боялся вызова в МУР и даже ждал его. Хотя, надо сказать, не так давно был момент, когда он изрядно струхнул, но тревога оказалась ложной. В тот день он шел по очередному поручению Свекловишникова, чтобы передать в условленном месте незнакомому человеку какой-то большой пакет. С такими пакетами ему пришлось два раза даже ездить к этому человеку за город, на станцию Сходня. Что было в этом пакете, Перепелкин не знал и, подчиняясь необъяснимому страху, узнать даже не пытался. В такие минуты он мечтал только об одном: скорее избавиться от этого проклятого пакета. Неожиданно его кто-то окликнул. Перепелкин оглянулся и узнал паренька, с которым вместе работал в буфете на киностудии.

— Легок на помине! — весело сказал тот и, указав на пакет, с любопытством спросил: — Куда это ты такой здоровый волочишь?

— А! — махнул рукой Перепелкин. — Вещи в химчистку. А почему я легок на помине?

— Как раз сегодня про тебя спрашивали.

— Кто же это такое спрашивал? — насторожился Перепелкин; в последнее время он опасался вызывать излишний интерес к своей особе.

— Да из треста. Счет ты какой-то неверно составил. Веселый такой парень попался. Ну, я его, конечным делом, угостил. Часа полтора сидел.

— Что ж он обо мне спрашивал?

— А я, думаешь, помню? Он и обо мне и о бабушке моей спрашивал. Сам на флоте раньше служил. Интересно тоже рассказывал.

— Трепешься со всяким, — недовольно проворчал Перепелкин, заметно, однако, успокаиваясь.

Откуда ему было знать, что человек, интересовавшийся им в тот день, был Саша Лобанов, хитрейший из сотрудников Коршунова. Между тем накануне Саша побывал в Госстрахе и там тоже имел самый непринужденный разговор с бывшими сослуживцами Перепелкина. А до этого все тот же неутомимый Лобанов ездил на ипподром, затем в клуб, где одно время работал Перепелкин. В это же время Виктор Воронцов встретился с директором того самого дома отдыха, где одно время организовывал Перепелкин культурный досуг отдыхающих, после чего Воронцов задушевно беседовал со старым татарином-дворником, недремлющему оку которого был поручен дом, где жил Перепелкин. И уж, конечно, Перепелкину и в голову не могло прийти, что в тот вечер, когда он сидел с компанией в ресторане, за соседним столиком находился самый внимательный его слушатель — все тот же Саша Лобанов. Именно он в самый критический момент оказал трогательную помощь одному из упившихся приятелей Перепелкина и, нежно обняв его за плечи, через весь город довел в ту ночь до дома. О чем по пути был разговор, осталось тайной даже для одного из собеседников, ибо, проснувшись на следующее утро, он уже ничего не помнил.

Короче говоря, МУР со свойственной ему основательностью готовился к встрече с шкодливым и расторопным «ловцом пиастров».

И вот наконец эта встреча состоялась.

Ровно к указанному в повестке часу Перепелкин с подчеркнутой, почти, так сказать, военной, пунктуальностью явился в кабинет Коршунова. Был он в самом приподнятом и жизнерадостном настроении. Худое, все как-то вытянутое вперед лицо его с большими прозрачными, словно у рыбы, глазами выглядело самоуверенно, тонкие, длинные губы еще больше растянулись в улыбке, в уголке рта небрежно торчала недокуренная сигарета.

В кабинете находились Гаранин и Коршунов, Костя сидел за столом и проглядывал бумаги, Сергей же примостился в стороне, на подоконнике.

— Ну вот и явился страж порядка, — добродушно произнес Костя при виде Перепелкина.

— Так точно. По вашему приказанию, как говорится, вошел в кадр, товарищи начальники, — бойко ответил тот. — Готов оказать любую помощь.

— Ишь ты! — усмехнулся Костя. — Вполне подходящее начало для разговора. Ну, а как служба идет?

— Нормально. У меня, знаете, дело поставлено. Муха не пролетит.

— Знаю. Наслышан. Так сказать, артист своего дела.

— Именно. Всегда важно найти свое призвание, амплуа, иными словами.

— Ну, вы его, кажется, довольно долго искали.

— Это в каком смысле? — удивился Перепелкин; последняя фраза Гаранина ему не понравилась.

— А вот в каком, — вмешался в разговор Сергей.

Он подошел к Перепелкину и, загибая пальцы, перечислил все места его прежней работы.

— Метались в поисках амплуа, так, что ли? — иронически спросил он под конец.

— Ну, знаете!.. — раздраженно ответил Перепелкин. — Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше.

— Допустим, — тем же напористым тоном продолжал Сергей. — Тогда еще один вопрос. Уходя с каждого места, вы заявляли, что вас не устраивает заработная плата, а не сама работа. Но на меховой фабрике заработная плата оказалась самой низкой, и вас это не остановило. Не скажете ли, почему?

— Я вам уже сказал: мне эта работа нравится. Вот и все.

— Несмотря на низкую заработную плату?