Дроу резко развернул меня лицом к снова побледневшему Берсу, обнимая за плечи и горячо шепча мне в самое ухо. Он заставил меня вытянуть руку, крепко держа запястье своими пальцами.

– Например, он. Хочешь, я прямо сейчас разорву его на куски? Или нет? Одно движение ладошки, ненаглядная... Ну же!!
– внезапно с шепота он перешел на крик.

Подвешенный под потолком работорговец выглядел несвежим трупом.

– Стой!
– просипел он.
– Мы же вроде договорились! Арена и...

– Я не разрешал тебе говорить, - ледяным тоном заметил эльф, и призванные лозы накрепко запечатали рот пленника.

– Прекрати!
– крикнула я невольно.

– А хочешь сама?
– не отставало это чудовище, продолжая удерживать меня на месте одной рукой.
– Он же похитил тебя? Хочешь?

– Нет!

– А. Оу, - теперь голос издевательски сочился ядом, - светлая и благородная, не любит убийства. Что же делать? А у меня есть идея, я с помощью ментальной магии заставлю тебя сейчас его зарезать, как теленка, тогда тебя не будет мучить совесть, хочешь? Ну! Чего ты хочешь?!

– Отпусти его, - выговорила я, с ужасом ощущая, что мое тело перестает меня слушаться.

– А взамен я научу тебя еще очень многому, а? Перемещаться быстрее ветра? Или, как вернуть магию? Хочешь?

– Отпусти Берса!

Мне не было его жаль, мне просто хотелось, чтобы дроу, наконец, заткнулся, и это все закончилось. Я всегда боялась сумасшедших.

Внезапно все кончилось, и темного больше не было за моей спиной, Скримджой спокойно сидел в своем кресле, потягивая вино из синей бутылки, а меня била дрожь, как от лихорадки, и ноги подкашивались.

– Скучные вы, - с детской обидой пожаловался эльф, - ты серьезно совсем не хочешь отомстить? Может хоть трахнешь его, пока он так висит? Или имя свое на лбу вырежешь? Нет? Лосс, да я с таким же успехом мог остаться в камере, там хоть паук был.

Орен замычал, пытаясь что-то сказать, но лозы только сильнее сжались: будто сильные пальцы, держащие в кулаке птенца.

– Я не буду участвовать в этом безумии, - возразила я, обернувшись к нему, - ни за что.

– Да?
– чуть сварливо поинтересовался эльф.
– Думаешь, что ты - лучше меня? Разборчивость в методах... Посмотрим, на что ты сама пойдешь в итоге. Сильно ли ты будешь отличаться от меня, если на кон поставить твою собственную жизнь, а окружать тебя будут только такие, как вот он. Давай попробуем?

Внутри натянулась и лопнула, зазвенев, какая-то струна.

– Скримджой, - говорить нужно было тихо, но твердо, - я собираюсь сейчас выйти из замка и уйти телепортом как можно дальше отсюда. Цветок - твой вместе с замком, как мы и договаривались. Больше мне тут делать нечего. И отпусти уже Берса на пол, сколько можно!

Он сложил пальцы домиком и посмотрел на меня насмешливо, пока лозы на пленнике медленно и лениво расплетались.

– Боюсь, прямо сейчас у тебя не получится.

– Это почему еще?

Господину Берсу надоело слушать наш разговор в столь неудобной позе. К тому же, шипы так пока никуда и не делись.

– Слушай. Может, ты все-таки правда спустишь меня на пол? А вы потом между собой договоритесь, а?

– Ты меня извинишь, ненаглядная?
– с ухмылкой попросил дроу и не стал ждать ответа.
– Берси, ты прямо сейчас дашь мне клятву крови...

– Что?!
– дернувшись, заорал ошарашенный мужчина.

– ...или умрешь.

– Ты охренел?! Клятва крови?! Это же хуже, чем быть рабом!

Пленник был прав, такая клятва верности - мерзкая штука, ее нельзя нарушить. Раб теоретически может хотя бы сбежать, поклявшийся лишался даже такой возможности: это на всю жизнь. Обычно так привязывают к правящей семье страны самых сильных и неконтролируемых магов, чтобы не вздумали чудить и слишком творчески трактовать законы королевства.

– Да ладно!
– фыркнул эльф.
– Ты не предашь меня, и все у тебя будет хорошо. Деньги, женщины, чего ты там еще хочешь? Или смерть. Очень-очень долгая. Выбирай сам.

Я тем временем аккуратно пятилась к двери.

– Крис! Ну что же ты!

Вторая лоза подхватила меня, спеленав по рукам и ногам, но не отрывая от пола и не раня шипами. По всей поверхности высыпали вместо колючек мелкие темно-лиловые розы с потрясающим ароматом. Эстет хренов!

– Две секунды, - попросил темный, изобразив виноватый тон, - потом я весь твой.

Звучало не очень оптимистично, а я стояла, оцепенев, и не понимала, как вообще можно было поверить дроу? При всем том, что я о них знала. Думаю, извиняло меня только то, что сначала голова у меня плохо соображала от отравы, а потом он вернул мне эмпатию, и меня накрыло благодарностью.