Ход рассуждений подростка прервала санитарка, правда, уже другая, не менее красивая, но более скромная.

– У тебя аппендицит, через полчаса операция, я тебя побрею, раздевайся, ложись в ванную.

– Как операция?! – опешил я. – У меня ничего не болит. Вы меня отправьте домой, пожалуйста.

– Без разговоров. Можешь до дома не доехать, – сказала санитарка.

– Зачем брить?

– Чтобы микробов не было, – терпеливо объяснила она. Похоже, ей стало меня жаль.

– Тогда сам, – обречённо произнёс я, взял лезвие и начал брить пах, повторяя: «Этого не может быть. Не может быть».

Вскоре вернулась сестра милосердия.

– Неплохо, – усмехнулась она, осматривая низ живота, – но надо чисто. Вот так. Теперь душ. Ты что, боишься?

– Девушки там меня ещё не трогали, – я попытался пошутить.

– Какая я тебе девушка, – фыркнула медсестра. – Одежду оставляй здесь. Надевай халат. Да не так, наоборот. Пошли.

Я почувствовал, что иду на Лобное место, не случайно и лобок побрили…

В операционной было холодно, но меня знобило от страха.

– Я доктор Давид. Опэрация будэт примэрно час-полтора. Тебе уже пятнадцать, получишь «мэстный» наркоз. Будэт немножко больно, – сказал хирург с кавказским акцентом.

С трудом я взобрался на высокий стол, сверху свисали зеркала, в которых можно было рассмотреть свою нижнюю половину.

Задвинули ширму. Сделали укол, и вскоре я услышал лёгкий свист: полоснули несколько раз. «Совсем не больно. Ничего, ничего» – успокаивая себя, я не знал, что в это самое время в окно нашего дома неистово билась птица…

Боль усиливалась, неотвратимо сжимая своими кольцами моё нутро. Я терпел. Доктор стал рассказывать какие-то истории, но я его не слушал. Мне хотелось только одного – встать, убежать, но как убежать с разрезанным животом. Терпеть, терпеть.

Хирург уже не говорил со мной, он сосредоточенно работал, тихо переговариваясь с помощницей.

– Почему так больно, доктор? – отрывисто произнёс я.

Конец ознакомительного фрагмента.