Запрыгнув в кузов, я растянулся на наваленных на полу армейских матрасах и тут же забылся сном.

Проснулся от мощного взрыва, тряхнувшего КАМАЗ, как будто он игрушечный. Уже рассветало, и в утреннем тумане слышались рев атакующих животных, выстрелы и разрывы гранат. Во мгле мелькнула фигура человека, и тут же на плечи ему запрыгнула стремительная тень. Вскинув непослушными после сна руками ствол, я прицелился и выстрелил…

Бой продолжался уже минут двадцать. Я, так и не заставив себя вылезти из кузова машины, продолжал вести огонь по редким целям, попавшим в мое поле зрения. Боец, с которого я метким выстрелом сбил кота, залез ко мне, и мы вместе не давали Альфам обойти блок пост и напасть с тыла. А там, судя по звукам, творился настоящий ад. Практически не умолкали крупнокалиберные пулеметы, взрывались гранаты, слышались крики раненых и умирающих людей и животных. Вдруг среди всего этого хаоса появился новый стрекочущий звук.

– Ну наконец то, – с облегчением произнес мой новый напарник, – вертушки прилетели.

Звено боевых вертолетов начало методично вспахивать пулеметами периметр блокпоста, постепенно увеличивая радиус поражения. Дальше пошли разрывы ракетных залпов. Взрывы разогнали туман, и моим глазам предстала вся картина боя.

Мост, по которому мы вчера еще шли, больше не существовал. Его обломки валялись грудой разбитого бетона в реке. Там же угадывалось большое количество трупов животных.

Небольшие домики вдоль дороги по обе стороны реки превратились в пылающие факелы. Между ними продолжали хаотично метаться редкие животные, по которым вели огонь стрелки с блокпоста. В пространстве между “КАМАЗами” прямо на земле лежало около десяти бойцов, истекающих кровью.

– Сюда иди, – позвал меня взъерошенный санинструктор, – помогай, че встал.

Когда я подбежал, он сунул мне мед укладку, и я принялся перевязывать раны. Рваные повреждения обильно кровоточили, так что буквально через пару минут я был измазан кровью с ног до головы. К горлу предательски подкатывал комок и, если бы не пустой желудок, меня бы обязательно вырвало.

– Грузим их в машины, – скомандовал врач, и мы, подхватив бойца с разорванным бедром, потащили его к машине. Казавшийся спокойным спецназовец взревел и с размаху залепил мне в ухо. В голове вспыхнул фейерверк, сквозь звон в ушах я слышал, как орал медик.

– Валера, блядь! Ты зачем людей калечишь? Своих не узнаешь? Еще такая выходка, и сам себя латать будешь.

Но боец продолжал вырываться, невразумительно матерясь от боли. Недолго думая, медик откинул голову и с размаху ударил лбом прямо по лицу беснующегося спеца. Из его носа хлынула кровь, и массивная туша начала оседать, как срубленное дерево.

– Сюда иди, хорош валяться, – позвал меня он.

Вдвоем мы затащили бунтаря в кузов машины. Закончив, санинструктор дыхнул мне в лицо перегаром, взял меня за подбородок и, осмотрев, сказал:

– Жить будешь, на Валеру не обижайся – он контуженый, сам видел, и себя не контролирует. Меня, кстати, зовут Артем.

– Саня, – представился я, – не обижаюсь, вот только репа раскалывается.

– Ну это пройдет, ща, как закончим, я тебя подлечу.

Затащив остальных раненых в машины, я остановился перевести дух. Стрельба стихла, большая часть бойцов сидели на плитах блокпоста и, куря, осматривали окрестности. Стрельнув сигарету, я устроился на плите и закурил.

– Часто у вас так?

– Да как прием пищи, – зло проговорил сидящий рядом спец, рассматривая разодранный рукав куртки, – завтрак, обед, ужин. Так что пока перекур.

– В Армавире то как?

– Да нормально… Почти… За неделю перестреляли всех животных в округе. Много жителей эвакуировано на побережье. Теперь держат оборону, заминировали весь периметр.

– Да они охуели там! – к нам подошел вчерашний капитан. – Подкрепления не будет, нет резервов. Раненых и гражданского грузим в машину и отправляем в город, а сами держим оборону до последнего и сваливаем.

– Так, может, прямо сейчас и свалим, шеф? – спросил у капитана один из бойцов. – Чего народ ложить дальше?

– Умный такой? – взорвался командир; видно было, что нервы у него на пределе, – вертушки тебя самого как дезертира отработают: военное время, хуля!

Когда я залез в кабину “КАМАЗа”, открылась водительская дверь, и я увидел довольное лицо Артура.

– Не ожидал? – ухмыльнулся он.

– Честно говоря, очень даже рад, – улыбнулся я в ответ.

– Повезло, что я не с их подразделения и к тому же водитель. Через полчаса будем на месте.