– Добро пожаловать в Храм Иллина, сын мой. Подойдите.

Парень бросил взгляд на Тамаса и приблизился к Верховному Астрелю. Тот протянул руку, и Алс наклонился, чтобы поцеловать перстень с пятилистником, но на колено не встал, а Данат ожидал, что встанет. Однако, строптив пацан, знает, что астрану велиарской крови можно не падать ниц перед Верховным астрелем.

Посмотрел юноше в глаза и не увидел там должной покорности. Взгляд светло-серых глаз спокойный и уверенный. Нет смятения, волнения, как подобает юному кандидату в астрели.

– Как дорога? Всё спокойно в Шатране?

– Спокойно, Ваше Преподобие, только эпидемия оспы близится с севера. Кочевники принесли заразу. Люди мрут, деревни полыхают.

– Прискорбно слышать, да упокоит души умерших наш могущественный Иллин. Но ни одна хворь не приходит в наш мир просто так. Грешники несут наказание перед Всевышним.

– Младенцы и дети?

– Отвечают за грехи своих родителей, сын мой. «Да не нарушь заповеди священные, ибо кара небесная придет в твой дом тогда, когда не ждешь её. В дом детей и внуков их, дабы ответили за зло твое перед Иллином».

– Пятикнижье. Книга вторая. Строфа номер восемнадцать. – отчеканил Алс, глядя Данату в глаза и показывая, что писание знает наизусть.

– Именно. Да свершится воля Иллина нашего всемогущего!

Все осенили себя звездой и подняли глаза к потолку.

– Твое посвящение состоится по весне, как оттает снег, и мы сможем подняться на самую вершину, чтобы быть ближе к Иллину. Пока что будешь выполнять свои обязанности при Храме, как и все астраны. Тамас покажет и расскажет. Видиться будем на заутренней и на вечере. Днем в Нахадас будешь ездить отпевать усопших и отпускать грехи всем страждущим.

– Да, Ваше Преподобие, как скажете, - юноша склонил снова голову, – но мне говорили, что астраны-воины охраняют Храм от нападений и несут дозор по периметру священной обители.

Данат снова поморщился. Слишком много знает юнец, ещё и смеет указывать. Пусть по больным походит, в грязи покопается, да шлюхам грехи поотпускает, а то захотел сразу в дозор Храма.

– В дозор заслужить надо, Алс. Отличиться. Научиться самой грязной работе и смирению. Кроме того, не надобно тебе это. Ты скоро будешь посвящён в астрели.

– Как скажете, на все ваша воля, - но глаза сверкнули не по-доброму.

Совсем не таким должен быть астрель. Придётся учить этого юнца смирению.

– Вот и хорошо. Иди, Алс. Тебя проводят в твою келью и расскажут о распорядке дня в Храме.

Когда парень покинул залу, Данат обернулся к Тамасу.

– Чтоб глаз с него не спускал. О любой провинности мне докладывать.

– Конечно.

– Ты почто сюда свою эту притащил?! Я тебе говорил, чтоб не смел привозить?

– Лаис не...не…не.. эта, а моя су..су..пруга перед Иллином.

Тихо, и как всегда заикаясь, возразил Тамас и опустил глаза вниз. В отличие от Даната, он был очень худощавым, с желтоватым цветом кожи и редкими волосами темно-каштанового цвета. Он был намного моложе Верховного астреля, хотя и носил бороду, из-за которой выглядел старше своих лет.

Тамас очень боялся своего старшего брата. Не смел перечить и возражать, но за девку свою заступился, и Даната покоробило от этого.

– Без моего согласия обвенчался. Без благословения. На прачке.

– Он-на не п-п-прачка. Лаис из хорошей семьи. Её мать благословила нас на брак. Она портниха, и они живут в достатке. Лаис получила солидное приданое. Я-я-я п-п-привез т-т-тебе подарки и золото.

Гнев Даната сразу приутих, как услышал о подарках да о приданом. Что ж, неожиданно и приятно. Когда Тамас приехал разрешения на брак у брата просить и рассказал на ком жениться надумал, Данат в ярость впал.

– Конечно благословила. Породниться с Верховным астрелем все мечтают. Срам свой прикрыла и откупилась. Бесстыжая дочь её и блудница греховодничала с тобой до венчания и понесла. И эту ты привел в нашу семью! Вместо того, чтобы на благородной лионе жениться.

Тамас снова взгляд опустил, теребя первые пуговицы сутаны.

– Скажи спасибо, что я такой добрый и не выгнал тебя из Нахадаса на все четыре стороны. Не отказался от тебя и не бросил на произвол!

– Спасибо, брат. Спасибо, - Тамас принялся целовать запястье Даната, а тот высокомерно смотрел на несчастного, а потом одёрнул руку и откинулся на спинку кресла.

– Внизу жить будете в пристройке для черни. Чтоб наверх блудница твоя не приходила. Научишь её работе при Храме. Скоро сюда ниада новая приедет - дочь Ода Первого. Ей прислуживать станет, к очищению готовить и к постригу.