Гаэль воспринимала заботу о безопасности ребенка некоей миссией. Пусть она совершенно незнакома с его матерью, но помочь ее сыну – это самое малое, что она может для нее сделать. О себе она не думала: какая разница? Что будет со всеми ими, если каждый станет жалеть только себя?

Спать она легла в одежде, чтобы утром не тратить время на одевание. В первый раз сон ее был крепок, и снилась ей подруга. Ребекка улыбалась Гаэль, а рядом стоял Жакоб. Они оба говорили, что очень ждут, когда она приедет.

Едва рассвело, как Гаэль пробралась в сарай. Жакоб все еще спал. Она ухитрилась украсть несколько корочек хлеба для него, когда проходила мимо буфетной, и прихватила садовые инструменты, в случае если кто-нибудь, увидев ее, спросит, куда это она направляется. Придется сказать, что пора привести в порядок отцовскую могилу.

К счастью, никого по пути Гаэль не встретила, тихонько вошла и осторожно тронула мальчика за плечо. Он поначалу растерянно заморгал, но тут же узнал и вспомнил. Гаэль подвела его к порогу облегчиться, потом покормила хлебом. Искать карту она не решилась, но знала, что место, адрес которого небрежно нацарапан на бумаге, находится в двух деревнях отсюда. Как туда добраться, ей было тоже известно.

– Мне опять нужно лезть в подвал? – спросил Жакоб, но Гаэль покачала головой:

– Нет, мы поедем туда, куда велела твоя мама.

Она помогла малышу забраться в корзину и накрыла его одеялом, предварительно оставив садовые инструменты в сарае. Гаэль решила, что поездка при свете дня не вызовет никаких подозрений. На дорогу у нее чуть больше часа. Документы и разрешение на свободный проезд по стране у нее есть, и, если ребенок ничем не выдаст своего присутствия, никаких проблем возникнуть не должно. Местные солдаты никогда ее не останавливали, хоть она и была хорошенькой, потому что были предупреждены о необходимости относиться к здешним женщинам с уважением. Командующий гарнизоном был очень строг в этом отношении. Кроме того, было очевидно, что Гаэль из почтенной семьи и, мало того, живет в том же доме, где поселился начальник гарнизона.

Прежде чем покинуть поместье, она в последний раз проверила, как устроился в корзине Жакоб, и отправилась в путь проселочными дорогами среди других велосипедистов, направлявшихся в соседнюю деревню. Никто ее не остановил, не спросил документы, солдаты на блокпостах просто махали вслед, а кое-кто даже ей улыбался. И поскольку выглядела она истинной арийкой, никто ни в чем ее не заподозрил.

Около двух часов понадобилось на то, чтобы отыскать нужный адрес. На бумаге не было имени, поэтому, добравшись до места, она просто позвонила у ворот. Несколько минут спустя вышел высокий молодой человек и, подозрительно уставившись на девушку, не очень приветливо спросил:

– В чем дело? Вы кто?

Она не знала, что сказать: пароля у нее не было, инструкций – тоже, поэтому она просто ответила, кивнув на корзину:

– У меня для вас посылка.

В его глазах явно читался вопрос, на который она не могла ответить.

– Какая еще посылка?

Гаэль вытащила из кармана клочок бумаги и протянула ему: может, почерк узнает? И он действительно отреагировал немедленно:

– Заходите!

Оказавшись внутри, она стала молиться в надежде, что поступает правильно, и осторожно подняла одеяло. Жакоб сел и посмотрел на них. Молодой человек свирепого вида тут же расплылся в улыбке, поднял мальчика и прижал к груди:

– Добро пожаловать, малыш! Мы о тебе позаботимся.

– А где мама и папа? – оглянувшись по сторонам, спросил Жакоб. Парень покачал головой:

– Их здесь нет. Но зато есть друзья, которые готовы тебе помочь.

– Его зовут Жакоб, – пояснила Гаэль.

Молодой человек представился как Симон и повел гостей в глубь гаража, к неприметной двери. На стук вышла хорошенькая молодая женщина и, улыбнувшись, взяла ребенка.

– Это Жакоб, – представил малыша Симон.

Женщина смотрела на мальчика с такой добротой, словно долго ожидала его появления. Гаэль увидела в комнате и других детей. Когда дверь за ними закрылась, Симон пояснил:

– Вы как раз вовремя: сегодня вечером мы переправляем пятерых ребятишек в Шамбон, и Жакоб может поехать с ними.

Она знала, что Шамбон-сюр-Линьон находится в Оверни, в департаменте Луар, на юге Центральной Франции, но больше ничего сказать не могла, а он вел себя так, словно Гаэль сто раз там бывала.

– За последние два года мы отвезли туда более двух тысяч детей. Все – еврейские беженцы, как Жакоб. Друзья и соседи прятали их в домах, отелях, на фермах и в школах, – принялся объяснять Симон.

Через три месяца после начала оккупации Шамбон и близлежащие деревни взяли на себя заботу о еврейских детях. Движение возглавили протестанты под предводительством пастора Андре Трокме, которого прихожане считали святым. Теперь по всей Франции имелись укрытия для евреев, а люди вроде Симона и той женщины, которая взяла Жакоба, переправляли детей в безопасные места.

Каким-то чудом мать Жакоба услышала о них и записала адрес для сына, попросив отдать тому, кто его найдет.

– Мы стараемся перевезти их поближе к швейцарской границе и там прячем у местных жителей. Потом делаем им новые документы, даем другие имена.