Лошадиное ржание и ругань на великом и могучем разносились далеко по округе. Несколько нубов, выполнявших какой-то квест в окрестностях Склепа Сарина, прибежали посмотреть, что тут творится. Зря они, конечно, это сделали. Любопытство — не порок, но в данном случае оно было жестоко наказано. Лишние свидетели нам были ни к чему.

Тут ожил Морис. Как и всякий непись, он оказался бессмертным, поэтому довольно быстро оклемался. Увидев огра, пытающегося угнездиться в телеге, бедолага снова устроил истерику. Никаким уговорам он не поддавался, так что я самолично двинул его шестом по башке. Ребята связали его тушку по рукам и ногам, заткнули рот кляпом и уложили на дно телеги, рядом с огром, накрыв каким-то тряпьем.

Пока возились с неписем, притихшие было лошади опять взвились и понесли, едва не перевернув телегу. Тут у Берса окончательно лопнуло терпение, и он выхватил топоры. Данила вступился за бедных животных. Они с рыжим не на шутку сцепились – мы всерьез испугались, что кто-нибудь из них отправится к менгиру. Остальным тем временем приходилось удерживать лошадей, но вчетвером нам это оказалось не под силу, тем более, что как раз Силы у меня, Дока, Каты и Стинга было не так много. В итоге Док подрезал какие-то ремни в упряжи, и лошади вырвались на волю.

В общем, к Горбатому мосту мы подъехали, пожалуй, на самом странном транспорте, который только видели за свою короткую жизнь местные неписи-стражники.

Мы наспех приделали к телеге удлиненные оглобли из ошкуренных жердей в руку толщиной. Из остатков сбруи соорудили что-то вроде лямок, в которые впрягли четверых зомби, которых Док поднял из трупов так кстати заглянувших к нам нубов. Увы, тягловой силы этих дохляков оказалось недостаточно, чтобы сдвинуть с места доверху груженую повозку, в которой под тряпьем и тюками притих огр. Так что пришлось впрягаться всем отрядом — кто-то тянул за оглобли, остальные толкали сзади.

Мне и Доку достались самые незавидные места – прямо позади зомби. От них изрядно воняло гнилью, поэтому находиться с ними рядом никто не хотел. Самому некроманту это приходилось по долгу службы – кроме него, контролировать уродцев было некому. Ну, а я попросту пострадал от дедовщины.

Впрочем, я не жаловался. Док — единственный из всего отряда, к кому я проникся симпатией. Ну и, пожалуй, к Даниле — здоровяк хоть и выглядел устрашающе, был довольно добродушным и без камня за пазухой. Чего не скажешь об остальных.

У въезда на мост располагался большой пост Львиной стражи. Две каменных башенки с лучниками, небольшая деревянная сторожка, что-то вроде откатного шлагбаума из толстенных бревен, утыканных железными шипами и поставленного на колеса. Уже вечерело, поэтому на перилах моста, на стенах башен и в руках некоторых стражников горели факелы.

Самих неписей-стражников на этой стороне моста маячило не меньше дюжины. И, судя по сияющим, как маленькие солнца, диаграммам Ци над их головами, каждый из этих закованных в латы бойцов — весьма серьезный противник. По крайней мере, гораздо сильнее любого из членов нашего отряда. Неудивительно, что даже огр ихпобаивается.

На зомби они воззрились с недоумением, пару бойцов даже вытянули из ножен мечи. Но потом успокоились. Дохляки были под присмотром Дока и вели себя смирно — ни на кого не агрились, только хрипели и пускали слюни, с натугой тянув свои лямки.

Зато попадающиеся на пути игроки — а их, как назло, оказалось немало -- обступили нас, как зрители на уличном представлении. Тыкали пальцами, зубоскалили, в шутку бросались помочь подтолкнуть телегу, а то и запрыгивали на неё.

– Эй, прокатите меня!

– Давайте, давайте, лошадки, резвее!

– Подбросьте-ка до башни Тенептиц? Плачу пять монет!

Берс огрызался на них, но его злость только еще больше раззадоривала троллей. К тому моменту, как мы добрались до середины моста, он уже не на шутку рассвирепел. Однако приходилось терпеть – бросаться в драку на глазах у стражников было нельзя. Так что он, как и остальные, стиснул зубы и с удвоенной силой толкал телегу дальше, лишь изредка зыркая на шутников.

– Я тебя запомню, слышишь? – прорычал он одному особо наглому.

И чуть тише добавил:

– И тебе припомню, Док! Провезем тихо и незаметно, говоришь? Троянский конь, говоришь?

– Угу… – поддакнул, кряхтя от напряжения, Стинг. – И это не конь… это мамонт какой-то!

– Цыц! – шикнул на них Док. – Работайте давайте, а не языками чешите! Еще пять минут позора – и мы на той стороне реки!

Он был прав – когда мы преодолели мост и немного отдалились от постов стражи на другой его стороне – всех зубоскалов как ветром сдуло. Отряд у нас все-таки был довольно многочисленный, особенно если считать и мертвяков Дока. Так что всерьез связываться никто не хотел.