Я отправился в мастерскую. По пути связался с Жуком:

— Жук, девчонкам только гостевой допуск. Их каюты, кают-компания, медсектор, парк. Если захотят, пусть Десс отвезет их на мой старый корабль. Там тоже только гостевой допуск. Первый в курсе. И предупреди его, пусть отдаст Кини контейнер с барахлом принца.

До самого вечера я проторчал в мастерской. Собрал одиннадцать технических дроидов и пятнадцать различных бытовых. Правда, программы им закачивал Жук. Да, долго мне придется возиться. На такой базе по штату должно быть около тысячи различных дроидов. Хотя половина боевые, и все они практически целые, только с консервации. Но вот с техническими и бытовыми беда. Особенно с техническими. Должно быть около трехсот технических дроидов, а я и трех десятков не собрал. Ладно, соберу сотню и улечу. Все равно на всех мини-реакторов не хватит. Пока не выучу базу по энергетике и не смогу сам создавать реакторы, сделать ничего не смогу. Время ужина, конечно, пропустил. В кают-компанию заявился поздно вечером, усталый и злой. Сел за стол и попросил у Десс шашлычка из бараньих ребрышек и люля. Ну и зелени с овощами. Правда, то, что принесла Десс, на нашу зелень и овощи было похоже мало, но вкус имело такой же, как и на Земле. А вот шашлык и люля были выше всяких похвал.

Кини с аграфкой сидели на диване и о чем-то увлеченно тарахтели. Аграфка, как и Кини, была в серебристом медицинском комбинезоне. На меня она старалась не смотреть, только иногда украдкой зыркала своими огромными зелеными глазами. Ничего доброго в ее взгляде не заметил. Ну, это в общем-то и понятно. Любить ей меня не за что. Да и хрен бы с ней. Хотя девочка очень даже ничего. И фигурка и личико. Но красота какая-то холодная, не человеческая. Вот с Кини все понятно. Только глянешь на нее — и сразу хочется ее хватать и тащить в койку. Ее красота не просто теплая, об нее обжечься можно. А на аграфку только посмотришь — и как в холодильную камеру зашел. Аж передергивает всего. Хотя с Цилей вроде неплохо все было. Но лучше об этом даже и не думать, а то Кини и мне и ей глотку перегрызет. С этой арварской бестии станется. И не посмотрит на мое императорское величество.

Наконец я поел и приступил к чаю с истекающей медом пахлавой. Кини подошла и ухватила кусочек.

— Ой, как вкусно! — Она тут же забрала всю тарелку и утащила ее на диван, где вдвоем с аграфкой с пахлавой и разделались. Я даже попробовать не успел.

— Ник, Беритсиэ сказала, — промычала она, облизывая пальцы, — что мы разговариваем на древнем языке.

— Кини, иди хоть руки помой. Облизываешь ты их, конечно, очень эротично, но понять, что ты говоришь, из-за этого очень трудно.

Они обе вскочили и помчались мыть руки. Аграфка при этом была красной до самых своих рыжих волос, а Кини только хихикала. Придя, они чинно уселись на диван.

— Ник, Беритсиэ сказала, что мы единственные в Содружестве, кто знает атланский язык. Несколько тысячелетий ученые пытались его расшифровать и не смогли, а мы на нем спокойно разговариваем. Здорово, правда? А это твой родной язык?

— Беритсиэ, значит. Будешь Бертой.

— Меня зовут Беритсиэмеримэ, — вскинулась аграфка.

— Я свой язык ломать не собираюсь. Это у себя, в Аграфии, ты Берит чего-то там, а здесь ты Берта. И лучше со мной не спорь.

Аграфка сидела на диване опустив голову. Да, намучаюсь я еще с этой Берит-Мерит. Черт меня дернул вспомнить о ней. Лежала себе в криокамере и лежала бы дальше. Вечно я сам себе проблемы создаю.

— Ник, Беритсиэ, то есть Берта, спрашивала — где ее дедушка?

— Я его убил.

— Как это убил? — Глаза Кини широко распахнулись.

— Зарубил мечом. И их капитана, и еще каких-то длинноухих. Ладно, Кини, вы тут еще можете поболтать, а я пошел спать. Я сегодня здорово вымотался.

Хотя поболтать у них вряд ли получится. Аграфка, закрыв лицо руками, беззвучно рыдала. Только плечи вздрагивали. Может, зря я так с ней? А, ладно. Плевать. Я к ней в ухажеры не набиваюсь. Пойду-ка и в самом деле спать. Завтра работы выше крыши.

Засыпал я в одиночестве. Но посреди ночи меня все-таки разбудили. Кини беззастенчиво залезла ко мне под одеяло.

— Эта железяка Десс не хотела меня пускать к тебе, — проворчала она, — император отдыхает, император отдыхает. И так серьезно. Тоже мне, императорский гвардеец. Дурацкие у вас шуточки. И зачем ты так жестоко обошелся с Бертой? Она весь вечер проплакала. Я до сих пор сидела с ней, успокаивая. Она только-только заснула. Нельзя же так. Она все-таки девушка.

— А как нужно было? Извините, я вашего дедушку слегка ножиком по шейке. Так, что ли?

— Ну, не знаю. Но нужно было как-то помягче.

— Ладно, сама с ней разбирайся. Иди лучше сюда.

— Ник, ну что ты делаешь. Ник…

На этом разговоры и закончились. К обоюдному удовольствию.

Завтракал я один. Девицы до сих пор дрыхли. С Кини понятно, а аграфка-то чего? Ну и ладно. Хоть поем спокойно. Потом пошел работать. В этот день я упор сделал на технических дроидов. Собрал аж двадцать пять штук. Еще пару дней — и можно будет вылетать. Хоть отосплюсь.

До кают-компании добрался опять чуть живой. Хорошо хоть Кини была одна, а то с устатку мог аграфку и пришибить. Или, наоборот, залюбить. Тогда бы меня Кини пришибла. Ужинал под болтовню Кини.

— Ник, мы сегодня весь день провели в парке. Там так здорово. Там такие красивые цветы. И река есть, и даже небольшой пляжик. Мы весь день с Бертой купались и валялись на травке. Хотели сходить в корабль и подобрать одежду, но не успели. И базу для Берты надо подобрать. И…

И вот так целый час без перерыва. В конце концов я не выдержал и сбежал в спальню. Кини опять заявилась среди ночи. Сказала, что они проболтали все это время с Бертой. Дня им не хватает для болтовни, что ли?