— Подожди, давай-ка по-моему попробуем.

— Это как? — смерил меня удивленным взглядом пехотинец.

— А ты тащи сюда вон тот жернов. И веревку найди.

— Может, лучше шкуру с него ремнями начать спускать? — предложил Джонатан. — Вы, говорят, северяне, большие по этой части мастаки.

— Как-то это мимо меня прошло, — отказался я. — Зря провозимся только. А то и вовсе загнется. Ты лучше каменюку притащи.

Джонатан посмотрел на валявшийся у мельницы увесистый каменный жернов, хмыкнул и прикатил соседний, который был раза в полтора поменьше.

— А веревку?

— Пояс его не подойдет?

— Короткий слишком, а впрочем… тень с ним, и его хватит. — Я стянул ремень, пропустил его в дыру посреди жернова и накрепко затянул концы у мельника на щиколотках. — Потащили.

— Куда? — удивился странным манипуляциям Джонатан.

— А вон, до колодца.

Джонатан подхватил бесчувственного мельника под мышки, а я поставил жернов набок и покатил быстряк рядом. Дальше тоже сложностей не возникло: пехотинец примотал стягивавший запястья мельника обрывок к веревке колодезного журавля, а потом мы перевалили хозяина мельницы через сруб и плюхнули в ледяную воду.

Тот моментально пришел в себя, заорал, но ухвативший жердь журавля пехотинец поднял руки, и голова бедолаги скрылась под водой. Выждав совсем немного времени, Джонатан вновь потянул жердь на себя, и откашлявшийся мельник жадно глотнул воздух.

— Вы! Сегодня! Сдохнете! — выхаркнул он в нас, и я только покачал головой. До чего же некоторые люди упертые. — Все! Сдохнете!

— Топи, — скомандовал я.

Пехотинец послушно поднял жердь колодезного колодца, и голова мельника вновь скрылась под водой.

— Достаточно? — через некоторое время поинтересовался Джонатан.

— Рано еще, — остановил его я и начал медленно загибать пальцы. На третьем десятке решил, что для первого раза времени прошло достаточно, и скомандовал подъем.

— Твари! — выплюнул изо рта воду мельник, едва Джонатан поднял его наверх.

— Опускай! — махнул рукой я, прежде чем пленник успел сделать второй глоток воздуха.

Хочет драгоценное время на ругань тратить — его право.

Мельник сломался на шестом заходе. Сначала он осыпал нас проклятиями, потом просто пытался, прежде чем вновь опустится под воду, наполнить легкие воздухом. Легко управлявшийся с колодезным журавлем Джонатан уже стал с сомнением поглядывать на меня, но тут, когда он очередной раз поднял голову мельника над поверхностью воды, тот выдавил из себя мольбу о помиловании.

— Кто в деревне связан с бунтовщиками? — на этот раз вопросы начал задавать я.

— Я, только я. Раньше еще староста заодно с нами был… — ответил прокашлявшийся мельник, когда из носа у него перестала течь вода.

— А трактирщик?

— Он деньгами помогает, но больше из-за того, что за шкуру трясется. Деньгами многие помогают.

— Где скрывается Меченый?

— Не знаю!

— Джонатан? — вопросительно посмотрел на пехотинца я.

— Не надо! Я действительно не знаю! — взмолился мельник, прежде чем его успели опустить под воду.

— А кто тогда на проповедника напал?! — возмутился пехотинец. — Ты ври, да не завирайся!

— Это люди Марка Ламберта! Не Меченого!

— Как так? — Такой поворот допроса несказанно меня расстроил. Я-то рассчитывал информацией о банде Кройда разжиться. — А эльфы откуда взялись?

— Меченый на севере действует, а в окрестностях Старого Перента — Ламберт, — сбивчиво пояснил пленник. — Они друг другу людьми помогают, в этот раз Кройд эльфов прислал.

— Где берлога Ламберта? — взял инициативу в свои руки Джонатан, которому, судя по всему, это имя было знакомо.

— Не знаю, его люди на меня сами выходят, — перевел дух мельник.

— То есть ничего полезного нам ты рассказать не можешь? — понял я, что ничего существенного добиться все же не получится. — И скажи на милость, с какой стати нам оставлять тебя в живых?

— Это точно, — поддержал меня Джонатан. — Давай испражняйся.

— Последний уже, видимо, раз повторяю вопрос. — Я посмотрел на не особо радостные лица вышедших из дома Габриеля и Артура. — Где можно найти Меченого?

— Не знаю я!

— Опускай.

— Стой! Подожди! Не надо! — взмолился мельник, зубы которого по стуку могли дать фору кастаньетам — то ли перепугался, то ли просто окоченел.

— С чего бы это?

— Я точно не знаю, но слышать доводилось, что его люди частенько в «Приюте скитальцев» останавливаются.

— Это что еще за заведение? — заинтересовался я.

— Постоялый двор на полпути из Старого Перента в Йорк.

— С паршивой овцы… — пробормотал я, прикидывая, как это может мне помочь.