Понесшие существенные потери бунтовщики тем не менее попытались спасти положение и выставили на въезде в город кордон из лучников-полукровок, но вырвавшиеся из лап смерти солдаты теперь не боялись ни бога, ни черта и в одно мгновение смяли жидкую шеренгу стрелков.

Дальнейший остаток ночи запомнился урывками. Сначала мы куда-то бежали, потом наткнулись на телегу с валявшимися вокруг зарубленными хозяевами и недолго думая погрузили на нее тайнознатца. Спасительная мысль выкинуть пехотные плащи с нашитыми на них черными единорогами и смыть сажу в придорожной луже пришла нам чуть раньше, чем мимо промчался первый отряд всадников в красно-синих накидках кавалеристов Йорка. Позднее навстречу несколько раз попадались спасавшиеся бегством остатки войск Ранлоу, но поворачивать обратно мы не стали и продолжили неспешное движение на север.

— Через заградотряды на границе Долины Кедров с Ранлоу нам с клеймами так и так не проскочить, — рассудил Шутник, — а обратно в эту мясорубку меня как-то не тянет.

— Да и пока мы не бежим вместе со всеми, на нас внимания не обращают, — кивнул согласившийся с ним Арчи.

— Это до поры до времени, — посмотрев на укрытого дерюгой тайнознатца, предупредил приятелей я. — Надо найти место, где себя в порядок привести можно.

— В лес сворачивать не будем, — решил здоровяк и, взмахнув вожжами, поторопил двух впряженных в телегу коняг. — Попадется какой постоялый двор на дороге, там и остановимся.

А вот с постоялыми дворами не заладилось. От одних остались лишь обугленные деревяшки, другие заняли остановившиеся на ночь солдаты Йорка, а в третьих пировали заранее начавшие праздновать победу бунтовщики и примкнувшая к ним всякая шваль.

— Дальше так и будем на север двигать? — Я перебрался к тайнознатцу и приложил руку к груди. Сердце бьется — значит, очухается. Оглядев его местами обуглившуюся хламиду, я попытался ее стащить, но она буквально расползлась по швам. Да и тень с ней — все равно носить уже нельзя. С перчатками дела обстояли не лучше — толстая кожа почти полностью прогорела и растрескалась. Надо бы от этих вещичек избавиться. Неровен час, на пикет красных кошек нарвемся.

— А куда еще? — сплюнул на дорогу Габриель. — В Альме на корабль сядем и обратно в Империю вернемся.

— Главное, чтобы монет хватило, — кивнул Арчи.

— Не хватит — матросами завербуемся, — беспечно отмахнулся Шутник. — Ты вот что, Арчи, правь-ка к обочине.

— А что такое?

— А то, что ваши кольчуги и моя бригандина любому патрулю, как быку — красная тряпка. Сразу ясно — либо лиходеи едут, либо солдаты Ранлоу недобитые.

— Можно подумать, так непонятно, кто мы такие, — пробурчал Арчи.

— Так — отбрешемся. Не станут же они нас для проверки догола раздевать, — резонно, в общем-то, возразил ему Шутник. — Мечи Кейна припрятать можно. Они еще сгодятся, а доспехи выкинуть надо, и, ты уж, Арчи, не обессудь, твой фламберг тоже.

Арчи только скрипнул зубами, но спорить не стал.

Так мы и поступили. Благо особой необходимости ни в доспехах, ни в оружии пока не было — пролетавшие мимо вражеские всадники не обращали на нас никакого внимания. Но то — ночью. Вот рассветет, и первый патруль — наш.

— Поворачивай, поворачивай, — задергал Шутник Арчи за плечо, когда впереди показалась развилка на Йорк.

— Твою тень, — выругался я.

Северный проезд был перегорожен наскоро вытащенным на дорогу сосновым стволом. С сосной бы мы, конечно, церемониться не стали — отволокли в сторону, и все дела, но вот двум десяткам Йоркских пехотинцев, боюсь, наше самоуправство не понравилось бы.

— Заткнись, — прошипел здоровяк и на развилке направил телегу по уходящей в Йорк дороге.

— Ты куда? — схватился за голову Шутник.

— Развернуть назад — все равно что «держи вора» закричать, — шумно выдохнул Арчи и вытер со лба выступивший пот. — Повезло, но скоро рассветет, и больше так уже не выкрутиться.

— Лесами пойдем? — предложил Габриель.

— С Бернардом? — покрутил пальцем у виска здоровяк. — Да и бунтовщики давно все тропы перекрыли.

— Смотрите, — указал я на давно ожидаемую мной вывеску, — «Приют скитальцев». Завернем?

— А то нет? — хмыкнул Арчи и направил телегу на съезд с основной дороги к выглядывавшей из-за росших на обочине деревьев остроконечной крыше.

Мы уже почти подъехали к распахнутым воротам постоялого двора, когда левое переднее тележное колесо ухнуло в скрытую лужей яму. Шутник со стоном спрыгнул на дорогу и тут же по щиколотку ушел в раскисшую от дождя грязь. Я нехотя последовал за ним, и мы попытались вытолкнуть телегу из ямы. Тщетно.

— Толкайте! — прикрикнул на нас Арчи и взмахнул вожжами, но замученные лошади не смогли выдернуть телегу.

— Слышите? — неожиданно насторожился я.

Из-за деревьев послышалось конское ржание и топот, а через мгновение на нас с лихим свистом вылетел десяток всадников. Мы с Шутником едва успели укрыться за телегой, как они промчались мимо, между делом протянув Арчи по спине нагайкой. К счастью, толстая куртка смягчила скользящий удар.