— Ну да, ну да! — покивал я и достал из потайного кармашка колета свёрток провощенной ткани.

— Что это? — заинтересовался Арчибальд.

— В основном дурман-трава и смолотый в труху чёртов корень. Ещё самая малость ведьминой паутины и щёпоть споров северных мухоморов. Жуткая дрянь, скажу тебе.

— Так может, не стоит её курить? — в голосе инквизитора послышалось явственное неодобрение.

— Всецело с тобой согласен, — усмехнулся я, ухватил Свина за шею и сунул свёрток ему под нос. Торговец заёрзал, но долго не продержался, втянул в себя пыль и оглушительно чихнул.

Я ещё немного подержал его, потом отпустил.

— С ним всё в порядке? — спросил Арчи.

— Говорить он может, если тебя это интересует, — ответил я, выдёргивая кляп.

Свин хрипло задышал, жадно разевая рот будто выброшенная на берег рыба. По лбу и щекам его катились крупные капли пота.

— Не закричит? — забеспокоился инквизитор.

Свин не закричал; просто был не в состоянии. Дурман превратил мышцы в желе, и любое усилие давалось ему сейчас с превеликим трудом. Пленник мог лишь лежать, хлопать глазами и дышать. Ещё говорить, но очень-очень негромко.

— Что вам надо? — едва слышно просипел он. — Я заплачу…

— К теням твои деньги! — отмахнулся я. — Ответишь на вопросы, умрёшь спокойно, даже почувствовать ничего не успеешь. Будешь упрямиться — у нас вся ночь впереди. Как тебе такая сделка?

— В задницу…

Я опечаленно покачал головой.

— Пожалуй, одной ночью тебе не отделаться. На тебя тут очередь, представляешь? Меня настоятельно просили не убивать тебя. Как думаешь, почему?

У торговца задёргался глаз. Чем дальше, тем больше дурман подавлял его волю, и тем сильнее становилась боль в порезанном бедре и стянутых грубой верёвкой запястьях и лодыжках. Наркотик не просто ослаблял мышцы, но и многократно усиливал чувствительность человека, превращая лёгкое касание в игру на оголённых нервах.

Пресыщенная золотая молодёжь Альме использовала эту смесь в любовных утехах, вот только Свину пришлось вдохнуть куда больше, чем кто-либо в здравом уме принимал за один раз. Ему было… нехорошо.

Уверен, вскоре он рассказал бы нам обо всём и сам, но я не собирался терять время попусту и, ухватив пленника за ноги, подтянул его чуть ближе к костерку.

— Тебе когда-нибудь поджаривали пятки? — спросил я после этого.

— Нет! — хрипло выдохнул Свин. — Не надо! Прошу вас!

Я протащил его ещё немного и рассмеялся:

— Чувствуешь, как подгорают?

Торговец забился, но мне не составило никакого труда удержать его на месте.

— О, мясо шипит…

— Нет! — завыл одурманенный пленник. — Не надо! Я всё скажу!

Арчи недоумённо хмыкнул, а я сделал вид, будто оттаскиваю Свина от огня, до которого ещё оставалось никак не меньше двух ладоней, и спросил:

— Деньги теней уходят в Альме через тебя?

— Да… — тихо выдохнул Свин, которого трясла мелкая дрожь.

— До общей кассы доходит не всё, так?

— Так…

И я сразу перешёл к делу.

— Где учётные книги?

Свин залился слезами, но всё же рассказал о тайнике в подвале конторы.

— Закругляйся, Кейн, — распорядился тогда Арчи.

Я его проигнорировал и склонился к торговцу.

— Что говорят тени о смерти князя?

Пленник невнятно хрюкнул и заелозил на полу, доведённый действием дурмана до полного изнеможения.

— Что говорят тени о смерти князя? — повторил я свой вопрос.

— Ничего! Он просто умер!

— Кто причастен к этому?

— Никто! Я ничего не знаю!

— Никаких слухов?

— Никаких!

— А Далькири? — поинтересовался я тогда. — Что за дела у них на севере? Скальпы?

Свин шумно задышал и начал терять сознание, пришлось похлопать его по щекам.

— Они продают эльфийские скальпы? — повысил я голос.

— Мы не знаем! — хрипло выдохнул Свин. — Тех, кто лез в их дела, замела стража! У них какие-то дела за рекой!

За рекой? Выходит, всё дело в набегах на эльфийские земли? Пусть Карл и пользовался покровительством моего брата, деньги на содержание его бойцов точно шли не из княжеской казны. Интересно, как относился к этому Бенедикт…

— Кейн! — вновь повысил голос Арчибальд.

Я вздохнул и задал последний вопрос:

— Ладно, у кого в городе лучший чёртов корень?

— Брайан… Брайан Морги. Трактир «Горелый пёс»!

Ни имя торговца, ни название корчмы мне ни о чём не говорило, но тратить время на дальнейшие расспросы я не стал и достал нож.

— Благодарю, Свин, ты мне очень помог.

— Буль, грах, краа… — заклокотал в ответ пленник перерезанным горлом.

Я провёл по плащу сначала одной стороной ножа, затем другой и на серой потрёпанной ткани осталось две тёмных полосы. Толстяк с завязанными за спиной руками немного ещё посучил ногами, но очень скоро затих, лишь продолжала растекаться по грязному полу плескавшая из его перерезанного горла кровь. Меня от её запаха неожиданно сильно замутило.