— Клянусь этим кольцом, клянусь силой предков, клянусь тенями, — начал я и перстень превратился в сгусток чистой энергии, — что не убивал вашего старейшину. Клянусь, что видел собственными глазами, кто именно отрубил ему голову. Клянусь, что это человек сейчас в Тир-Ле-Конте. Теперь веришь мне?

— Верю!

С кривой ухмылкой я потряс рукой, заставляя перстень развеяться, и предложил:

— Я укажу убийцу, а ты забудешь обо мне. Согласен?

И эльф, чистая душа, хрипло выдохнул:

— Да!

В замок я вернулся ещё ночью, но до утра глаз так и не сомкнул. Меня морозило и трясло, травяной чай нисколько не помогал, выданная господином Улыбчивым микстура — тоже. Лишь на рассвете я забылся беспокойной полудрёмой, но вскоре был разбужен стуком в дверь.

— Убирайтесь! — прохрипел я пересохшей глоткой.

— Кейн! — послышался голос Кевина Свори. — Открой немедленно!

Я поднялся с кровати, отодвинул засов, вернулся к столу и сделал несколько глотков остывшего травяного настоя.

— Спал одетым? — удивился седоусый рыцарь, проходя в комнату.

— Ты это пришёл обсудить?

— Нет! — нахмурился регент. — Вчера ты ездил в охотничий домик барона Далькири. Зачем?

Я уселся на кровати, зажал голову в ладонях и посидел так какое-то время, затем ответил:

— Хотел вразумить его.

— Получилось?

— Нет.

— Что было дальше? — продолжил расспросы Кевин Свори.

— Немного перебрал там чёртового корня и заплутал на обратном пути, поэтому вернулся в город уже ночью. — Я выпрямился и посмотрел на регента. — А что случилось? К чему эти расспросы?

— Карл Далькири мёртв.

Я поднялся с кровати, налил в кружку травяного настоя, выпил. Тело было словно чужое, а голова кружилась, но никакого впечатления на меня это известие не произвело.

— Туда ему и дорога.

Кевин Свори шагнул ко мне и спросил:

— Ты как-то причастен к этому?

— А что говорят его люди? — ответил я вопросом на вопрос.

Регент подёргал себя за седой ус и задумчиво произнёс:

— Говорят об отравлении.

— И, конечно же, обвиняют в этом меня! — невесело рассмеялся я.

— Вовсе нет! По их словам что-то подмешали в вино. У тебя не было возможности отравить его.

Я с недоумением уставился на собеседника.

— Почему именно вино?

— При Карле неотлучно находилось четыре рыцаря. Двое из них пили вместе с ним, двое ограничивались водой. Вместе с Карлом умерли те, кто пил вино.

— Да и чёрт с ними! — ругнулся я. — Какой теперь расклад сил?

— Неизвестно. Бароны соберутся уже после похорон. — Кевин Свори отошёл к двери, но сразу обернулся и предупредил: — Патрик в городе.

— Тени! — выругался я и без сил повалился на кровать.

Что я испытывал по поводу смерти Карла? Да ничего не испытывал.

Сам виноват. Не стоило ему нарушать данного слова, только и всего.

Куда больше беспокоил приезд отца…

Надо отдать должное настоятелю монастыря, хватка у него была воистину волчья. Несмотря на глухое недовольство баронов и неприятие горожан, Кевину Свори ничего не оставалось, кроме как исполнить обещание и передать заброшенный храм церковникам.

Единственное, что он сумел вытребовать взамен, — это участие в суде по делу ведьмы. Настоятель хотел оставить процесс в церковной юрисдикции, но тут уж регент был непреклонен. В вопросе, кто обложит её вязанками хвороста и бросит факел — церковный дьяк или городской палач, он уступать не намеревался.

На следующий день Кевин Свори заявился ни свет, ни заря и объявил:

— В полдень состоится освящение церкви. Княгине… нездоровится, ты идёшь со мной. Люди должны видеть, что мы едины.

— Хорошо, — покладисто согласился я, тем самым изрядно удивил регента, уже готового к долгим спорам.

— В самом деле? — нахмурился он, дёргая себя за седой ус.

— Я буду, — подтвердил я.

Я и в самом деле не собирался пропускать грядущее действо. Ни за какие коврижки…

В церковь мы приехали в сопровождении многочисленной охраны. Атмосфера в городе царила нервная и резкая, и хоть ближайшие к церкви улицы были перекрыты гвардейцами, даже так до нас доносился гомон раздражённой толпы.