— Точно — ничего хорошего, — задумался Шутник. — В Логвар с обозом въедем?

— Да, эн-Рими на рыночной площади рассчитаться обещал.

— Гадина жирная! — со злостью выдавил из себя Габриель. — Вы идете?

— Пошли, — поднялся из-за стола я.

— Без меня не заблудитесь? — Арчи откусил печеного яблока, припал к кружке с пивом и блаженно улыбнулся. — Я еще посижу.

— Не маленькие, — буркнул Шутник и пошел к выходу. — Смотри не насиди себе что-нибудь, что лечить долго и стыдно.

— Габриель, а чего ты так эн-Рими не любишь? — спросил я, когда мы уже дошли до околицы.

Идущая на убыль луна обрубком медного щита сияла в небе, и ее света было достаточно, чтобы не заблудиться впотьмах. Да и лицо собеседника тоже видно прекрасно. Шутника от моего вопроса разве что не перекорежило.

— А за что мне его любить? Баба он, что ли, или мех с вином? — попробовал отшутиться тот.

— Да перестань ты, я серьезно.

— Серьезно? Ну что ж, вот тебе серьезно. При рождении меня нарекли Габриель Антонио Гар м-Итри. И хоть происходит мой род из Западного Норлинга, так уж случилось, что гражданская война застала нас на востоке страны. Вот уж не повезло так не повезло… Натерпеться пришлось, пока в Империю выбрались… С тех пор и ненавижу этих тварей.

— Всех?

— Всех.

— Зря.

— Кто спорит? Эх, я ведь так на родине с тех пор и не бывал… — Шутник тяжело вздохнул и хлопнул меня по плечу. — Ничего, накоплю еще на поместье, да и махну. А если с серебром выгорит, то всего ничего останется…

— Должно выгореть, должно, — твердо заявил я, хоть и не был так уж в этом уверен. Просто немного не по себе оттого, что залез человеку в душу.

— Конечно, выгорит! — расхохотался Шутник и заколотил в закрытые ворота. — Открывайте! Свои!

Переход через границу герцогства Ранлоу произошел как-то до обыденного скучно и незаметно. Ну проверили на заставах — сначала Империи, потом герцогства, — выправлены ли подорожные и в порядке ли бумаги от Торговой гильдии, вот, пожалуй, и все. Занесли в гроссбухи, сколько золота и серебра вывозим-ввозим, получили закорючку эн-Рими напротив проставленных сумм и даже фургоны досматривать не стали — только заранее заготовленные торговцем списки товаров себе и оставили.

Правильно, зачем недоверием человека обижать? Чай, не в первый раз уважаемый эн-Рими через границу едет. Каждый скажет — он человек почтенный, контрабандой баловаться не станет. Да и небольшое подношение — так, сущая безделица, — капитанам порубежников изрядно сократило формальности и позволили избежать совершенно излишней для деловых людей бумажной волокиты. К тому же, к моему немалому облегчению, за совершенно пустяковую доплату в церковный патент мне шлепнули печать с черным единорогом, разрешающую ношение мечей в Ранлоу.

Так что как ехали мы по Полесью, так и дальше по герцогству Ранлоу поехали. По большому счету ничего не изменилось. Что там леса, поля и небо, что здесь — все ровно то же самое. Ну дорога чуток похуже, да деревни немного реже попадаются, вот и все отличия.

Единственное, что насторожило, — чем дальше на север, тем чаще разъезды конные и пикеты герцогских стражников попадаться стали. Но эти, на удивление, путников не притесняли — проверяли, все ли в порядке с бумагами, записывали, кто куда едет, и отпускали восвояси. Багаж так ни разу и не досмотрели. То ли приказа досматривать имущество путников не было, то ли авторитет Торговой гильдии свою роль играл.

К стенам Логвара мы прибыли, когда солнце уже миновало зенит и начало клониться к горизонту. Столь нечастая для последних летних дней жара начала спадать, и ей на смену вместе с легким северо-восточным ветерком пришла вечерняя прохлада. Зашумели лисья деревьев, поднятая в воздух с высушенной дневным зноем дороги пыль серыми волнами помчалась нам навстречу. Далеко на горизонте клубились грозовые тучи, но небо над нами было ярко-синим, лишь со слабым налетом белесых перистых облаков.

Почувствовав, как замедлили ход фургоны, я выпрыгнул на дорогу и, с хрустом потянувшись, выпрямил затекшую спину. Хорошо! Еще б мне знать, как дальше быть, — вообще замечательно было бы.

На возвышавшихся с двух сторон от городских ворот башнях, которые на добрых двадцать локтей выступали за крепостную стену, трепетали лимонно-желтые штандарты с черной фигурой поднявшегося на дыбы единорога. Непрерывная вереница телег, фургонов, конных и пеших путников пересекала опущенный мост и исчезала в городе. Ничуть не меньше спешили покинуть столицу герцогства.

На первый взгляд все как обычно, но в толпе то и дело мелькала черно-желтая клетка мундиров городской стражи, а простых вояк на посту у подъемного моста сменили гвардейцы. И вместо обычно скучавших у ворот десятка копейщиков и полудюжины арбалетчиков сейчас от жары изнемогали никак не меньше двух дюжин первоклассных бойцов.

Неужто и вправду про войну не брешут? А ведь очень даже может быть. Раз уж у этих головорезов все ремни доспехов затянуты и даже их лейтенант шлем не снимает, о чем-то это говорит, не так ли?

Поэтому я не особо и удивился, когда вместо обычной рутинной проверки дежурившие вместе с солдатами писцы перевернули весь наш багаж вверх дном и с дотошностью судебных приставов переписали все мало-мальски ценные вещи. У некоторых так и вообще кошели вывернули и монеты пересчитали.

Для эн-Рими это тоже неожиданностью не стало, поэтому он и не попытался всучить обычную в таких случаях мзду, а только хмурил брови и рычал на Руфуса. Мы с Шутником первое время просто не находили себе места, но, углядев совершенно невозмутимую и где-то даже довольную физиономию Арчи, несколько успокоились. Если уж здоровяк не волнуется, то и нам беспокоиться не о чем.