Шрифт:
А еще он давал мне то, на что, казалось бы, не способен - нежность. Все оттенки нежности, какие только можно себе представить - от невесомой до грубой и изощренной, сладкой и до дикости развратной. От пыток до поклонения. И, да, он умел быть очень нежным… настолько, что у меня выступали слезы на глазах… Ведь так произнести «малыш» мог только он… Мой Зверь.
И сейчас, без него, мне казалось, что все дни превратились в одну серую сплошную массу. В череду бессмысленности. Я скучала. Я тосковала так сильно, что первые дни не могла уснуть в нашей постели. Меня шатало от усталости, и даже аппетит пропал, а сна нет. Макс узнал об этом, и звонил мне каждую ночь… вот так просто, говорил что-то, рассказывал, а я клала сотовый на подушку и засыпала под звук его голоса.
– Даш, ты чего тут стоишь? Тебя гости ждут. Еще и раздетая почти. Холодно же!
Обернулась к Фаине и улыбнулась.
– Не люблю толпу. Захотелось на воздух.
– Это первый праздник в твоем доме. В вашем с Максимом. Часть твоей семейной жизни, часть той жизни, которая должна быть такой, как положено по статусу его жены.
– Да, я понимаю. Скоро вернусь. Вот солнце сядет и вернусь. Я так устала от шума.
– Скучаешь по нему, да?
– Очень.
– Не скучай. Идем. Он скоро приедет. Я точно знаю, - она подмигнула мне и ушла обратно в зал.
А я снова посмотрела на небо, на то, как закат окрасил его на горизонте в ядовито-розовый с золотистым. Самый ужасный День Рождения в моей жизни. Самый яркий и праздничный, но без него это ведь не имеет никакого смысла. Однако Фаина права. Я должна вернуться к гостям. Потому что они в моем доме, пришли ко мне.
НАШ дом. Максим купил его после того, как увидел, что я рассматриваю в интернете загородные домики. Я тогда сказала, что это непередаваемо - жить в собственном доме. Без соседей, на природе. Как свой остров посреди хаоса повседневности. Он тогда спросил, какой из них мне понравился и чем, и я показала на небольшой уединенный особняк, утопающий в зелени. Я бы не назвала его роскошным, но мне нравились огромные окна, плоская крыша, увитые цветами стены.
А он взял и купил его. Вот так просто принес ключи и положил мне в ладонь.
«- У моей женщины должно быть все, что сделает её счастливой.
– У меня есть ты! Этого достаточно!
– Мне недостаточно. Я хочу, чтобы ты стала в нем хозяйкой. Почувствовала, что это такое – твой дом.
– Наш.
– Наш. Верно, наш. Я жду благодарности. Иди ко мне, малыш».
Сотовый в руках завибрировал смской и я посмотрела на дисплей – сердце тут же радостно заколотилось.
– Что делает моя девочка? Веселится с гостями?
– Нет. Вышла. Устала от толпы.
– Ты не дома?
– Не дома.
– А где ты?
Усмехнулась, представляя, как он сейчас думает - набрать ли Фиму, чтобы тот пробил геолокацию, или пока не стоит.
– Как я могу быть дома, если тебя тут нет? Без тебя это не дом, а просто здание. И да. Я в этом здании.
– Провоцируешь? Хочешь, чтоб я тебя наказал? Оттрахал прямо здесь и сейчас?
– Ты слишком далеко, чтобы наказать меня и… оттрахать.
Улыбнулась и послала ему смайл с языком. Быть наглой на расстоянии не так-то и сложно. Впрочем, эта наглость мне всегда сходила с рук.
– Ты сейчас где? С гостями?
– Нет, вышла на балкон. Дышу свежим воздухом… О тебе думаю.
– Что на тебе надето? Помимо красного платья. В чем ты под ним?
В горле моментально пересохло и задрожали пальцы. Участился пульс. Медленно выдохнула, предвкушая игру.
– Красные трусики с кружевами, красный лифчик и чулки телесного цвета.
– Иди в библиотеку. Сейчас.
– Зачем?
– Иди. Я так хочу.
Смайл с рожками. Он всегда его присылает, когда хочет показать, что настроен решительно или наигранно злится. Смеюсь и все же послушно иду в библиотеку.
– Закрой дверь на ключ и сними свои влажные красные трусики с кружевами. Они ведь уже влажные, малыш?
Перехватило дыхание и сердце заколотилось в горле. Повернула ключ в двери и сняла трусики, придерживая сотовый между щекой и плечом. Бросила их на ковер, ожидая, что будет дальше. Точнее… предвкушая.
– Очень влажные. Мокрые насквозь.
– Сними лифчик, но оставайся в платье. Иди к креслу. Я пишу – ты выполняешь. Отвечаешь только тогда, когда я скажу.