— Я задал тебе вопрос, Данте. Ты, мать твою, ударил ее?

Он ухмыльнулся, наклоняя голову на бок:

— Ты думаешь, я насиловал ее? Принуждал?

Моя грудь болела из-за того, что я старался сохранить дыхание ровным, пытаясь заглушить ярость, струящуюся по венам. Спокойствие было самым смертельным орудием, и я намеревался использовать его.

Медленно прищурившись, когда он сделал шаг ко мне, я улыбнулся, положив свой пистолет на стол рядом с собой и стянув пиджак.

— Позволь мне тебе кое-что сказать, Кейд, — он продолжил приближаться ко мне, подворачивая рукава своей рубашки, в ответ я скрестил свои руки. — Изнасилование Стар невозможно. Особенно, когда она, более чем жаждет раздвинуть свои ножки для меня.

Внимательно его слушая, я наклонил голову влево, потом вправо, довольно вздрагивая от хруста в шее. Мне нужно было услышать его слова, все до единого. Мне была необходима ярость, чтобы высвободить свой гнев. Данте не осознавал, на что я был способен. Он никогда не знал, что подпольные бои и бои без правил в клетке — часть меня. Он не был в курсе, что я выиграл все до единого, и наслаждался этим, вплоть до того, что зашел слишком далеко и убил одного из своих друзей.

Если я сделал это со своим другом, он понятия не имел, что я мог сделать с ним.

Я ликующе рассмеялся, запрокинув голову назад.

— Серьезно, Данте?

Он рассмеялся в ответ, кивая, и стоя уже прямо передо мной.

— Напористая маленькая сучка, не так ли? Опять же, какой всегда и была. Стар любит быть оттраханной в задницу почти так же сильно, как наслаждаться моим членом глубоко в своей глотке.

Я наклонился, приблизив рот к его уху:

— Только ответь мне на один вопрос. Она кричала твое или мое имя, когда кончала?

Я знал, что он играет со мной. Нет ни единого шанса, чтобы моя девочка позволила ему быть рядом с ней, если только он не заставил ее.

Я позволил ему ударить меня первым, мне это было нужно. Каждая частичка меня оживала с болью, которая расходилась по моему лицу.

Мое тело напряглось, мышцы превратились в оружие, которое может разрушить его. Мои чувства обострились, позволяя вычислить, куда будет нанесен удар, прежде чем он сделает это. Легкие уплотнились, не нуждаясь в большом количестве кислорода для подпитки тела.

Сам дьявол управлял моей яростью, когда я сбил его с ног. Я думаю, что он был шокирован моим нападением. Данте отступил назад, но не собирался мириться с моей силой. Также, он явно не привык получать сдачи. Мудак. Он никогда не ожидал настолько мощного удара от меня. Последний раз, когда мы столкнулись, нам, возможно, было одиннадцать или двенадцать, и Данте надрал мне задницу. Он допустил ошибку, думая, что сейчас повторится то же самое.

Каждая капля его крови на моей коже подпитывала меня еще больше. Каждый болезненный хрип, исходящий от него из-за моего яростного нападения, приводил меня в восторг. Хруст костей заставлял меня улыбаться, и, увидев, как он безвольно лежит, почти без сознания, я глубоко и громко засмеялся. Без сомнения, он был крепким орешком, но у него не было такой же движущей силы, как у меня, сколько бы он не пытался убедить себя в обратном.

Я смотрел на него, лежащего в собственной крови. Красное пятно на бежевом ковре завораживало, и я с трепетом наблюдал, как оно растекалось вокруг него. Песня Maroon 5 — Animals (прим. перев.в пер. с анг. — животные) играла в моей голове. И хотя она не была связана с чувствами к брату, я не мог себя сдерживать и напевал ее.

Я потянулся, щелкая каждым суставом, чтобы облегчить в них боль, затем дотянулся до пистолета. Он промямлил что-то неразборчивое, и я вздохнул от разочарования.

— Ты помнишь, Данте, когда мы были детьми, ты взял мой новый лук и стрелы? Как я клялся тебе, что, если когда-нибудь ты снова сломаешь что-то мое, я убью тебя? — я прижал дуло своего пистолета к его виску. — Но ты не только взял мою девушку, — затем нажал сильнее. — Ты сломал ее. Ты разбил ей сердце, ты лишил ее невинности, ты расколол ее надвое, разлучив со мной.

Он изо всех сил пытался открыть глаза, но, когда он это сделал, мне не понравилось, что в них остался победный блеск.

— И я наслаждался каждой чертовой секундой. Она никогда не была твоей.

Я на секунду прикрыл веки.

— Ты ошибаешься. Она всегда была предназначена мне. Не должно было быть выбора между нами, Данте, и теперь не будет.

Я посмотрел в его глаза, прощаясь с ним без слов, и стал нажимать пальцем на курок.

— СТОЙ! — крикнула Фэй. — Кейд, пожалуйста, не надо. Не надо!

Меня трясло. Она поправила свою одежду и поползла ко мне, страх в ее глазах был очевиден, что заставило мое сердце болеть за нее еще больше. Я никогда не хотел бы снова увидеть этот взгляд. Она хотела спасти Данте. Может, он, действительно, не принуждал ее?

— Кейд, не надо. Я не могу потерять тебя таким образом, — всхлипнула она.

Меня?

— Он должен умереть, Фэй. Он заслуживает этого.

— Здесь везде онлайн камеры, — прошептала она.

— Мы нашли этого ублюдка. Он вырубил Коула, — Фрэнк сплюнул, бросив большого парня на землю.