– Если будут сердечные приступы – высеку!

Любой другой принял бы его угрозу, брошенную таким тоном всерьёз, но сестре было всё нипочём:

– Братишка, ты на меня даже в детстве руки не поднимал.

– Но с каждым годом хочется всё сильнее исправить это упущение, – совершенно искренне признался Богдан. Если вспомнить все её выходки…

– Да ты свиреп! Но я тебя всё равно больше всех люблю.

Даже не видя её, он знал, что сейчас она проказливо улыбается, но говорит правду.

– И ты всегда в моём сердце.

– Богдан, мне сейчас хочется захватить самолёт и развернуть его к тебе, – уже совершенно серьёзно произнесла Ирен с тоской.

– Тогда точно высеку! – строго произнёс в трубку. С неё станется сбежать от охраны и прилететь. Он тоже соскучился, но здесь ждут дела и лучше увидеться дома. – Удачного полёта и не забудь напомнить Хану насчёт рождества.

– Напомню, – вздохнула сестра и отключилась.

Несколько мгновений Богдан размышлял, не набрать ли Хана, но всё же не стал и пошёл вниз к гостям.

Практически всю дорогу мы промолчали, каждая думая о своём. Хорошо, что я села за руль. Это позволило мне сосредоточиться на дороге и хоть немного отвлечься. Я не винила Кристофа, скорее злилась на себя за то, что позволила уговорить и поехала. Ведь чувствовала, что лучше не стоит. А теперь сама как оплёванная и Сашке романтические планы на выходные испортила. С другой стороны хорошо, что Кристоф показал своё истинное лицо. Ещё в клубе видно было, что он хочет просто переспать со мной. Наверное, задела мужское самолюбие тем, что не повелась на него, вот он и решил добиться своего, разыгрывая из себя приятного кавалера. Как же мерзко от всего этого! Но было бы ещё хуже, не поспеши он. Ведь я испугалась его напора, а действуй Кристоф более медленно и разомлевшая от его ласк могла бы и сдаться. И оказалась бы ещё одной галочкой в его списке побед!

«Всё к лучшему», – сказала себе, и эта мысль успокоила душевные терзания. Я ещё легко отделалась.

Мы подъезжали к нашему дому, и тут Саша бросила взгляд на свои окна, они у нас со стороны дороги.

– Странно, почему у бабули свет во всех комнатах горит? – произнесла она.

– Может, приступ? – забеспокоилась я. Обычно Аделаида Стефановна ложилась спать рано, а тут ночь и она ещё не спит.

– Сейчас позвоню ей.

Саша достала телефон и набрала домашний, но никто не брал трубку. Я пока припарковалась, и вопросительно посмотрела на неё.

– Идём. Проверим, как она.

– А что я ей скажу насчёт своего внешнего вида?

– Саша, а если ей плохо?

– Подожди минуту, я переоденусь. Она вышла и пересела на заднее сиденье, открыв свою сумку. Ей действительно понадобилось несколько минут, чтобы избавиться от вечернего платья и влезть в брюки с рубашкой. Босоножки сменила на ботильоны, натянув их на голые ноги, а куртку натягивала уже на ходу, выходя из машины. По домофону звонить не стали, сразу открыв ключами. Выйдя из лифта, мы замерли возле приоткрытой двери квартиры, не решаясь войти.

– Может, она вызвала скорую? – неуверенно предположила я. Почему-то от вида не запертой двери нам стало страшно.

– Бабушка! – отмерла Саша и первой бросилась в квартиру.

Дом, в котором всегда царил безукоризненный порядок, был разгромлен, как будто по нему пронёсся тайфун. Все ящики в гостиной открыты, и вещи валялись на полу, вперемешку с фотографиями и бумагами. На стенах висели рамы без картин.

Не сговариваясь, мы кинулись в спальню Аделаиды Стефановны. Там тоже творился такой же кавардак. Бабушка Саши лежала на полу, привязанная скотчем к спинке стула. Седые волосы, собранные всегда в причёску, были распущены и слипшиеся от крови пряди скрывали её лицо. Белая шёлковая пижама была вся в прорехах и пропиталась кровью. Подруга как-то тонко ойкнула и столбом замерла на месте, боясь подойти.

Оттолкнув её, я бросилась вперёд, рухнув на колени перед телом, и отодвинула волосы от лица. Лучше бы этого не делала. Глаза Аделаиды Степановны заплыли от побоев и были закрыты. Рот заклеен скотчем, но я услышала рваное дыхание и рванула скотч.

– Саша, скорую! Она жива, – закричала я.

– Сейчас, сейчас… – дрожащими руками она достала сотовый и стала тыкать по кнопкам, но телефон выпал и батарея отлетела к стене.

– Звони из гостиной! – шикнула на неё. Там был стационарный телефон, и нельзя было терять время.

Кивнув, Сашка опрометью выскочила из комнаты.

– Аделаида Стефановна, – опустив взгляд, я увидела, что она открыла глаза, и натужно дышит через рот, – сейчас скорая приедет. Держитесь!

Мутным взглядом она посмотрела на меня, но, кажется, узнала.

– Под… ногами.

– Что? – не поняла, чего от меня хотят. Каждое слово давалось с трудом.

– Подо мной… возьми.

Думая, что она говорит о своём ингаляторе, я стала шарить под её ногами, путаясь в широких шёлковых штанинах пижамы.