– Сенечка, о чем задумался? – нарушила она его размышления.

– О бренности, скоротечности нашей земной жизни, – нашелся он с ответом и посетовал. – Мне скоро стукнет тридцать восемь, а почти не жил, а пахал, как вол. Кроме зубов, ничего не видел.

– Не грусти, будет праздник и на твоей улице. Надо жить ярко, весело, не отказывая себе в удовольствиях, – призвала она с блеском в охмелевших от вина и желания глазах.

Они возвратились в гостиную. Дубняк наполнил ее фужер шампанским, а свой – коньяком и с оптимизмом произнес.

– На посошок. Пора и честь знать.

– На брудершафт, – предложила она. Переплели руки, выпили. Юбилярша сложила трубочкой губы в ожидании его пылкого поцелуя, но он увернулся, уткнувшись губами в ее щеку.

– Эх, Сенечка, какой ты упрямый, – упрекнула она и своим тщедушным телом преградила путь к двери. – Не пущу, уже поздно. Предлагаю брейк-кофе с тортом «Черный принц».

– Обойдусь без брейка и кофе.

– Куда же ты, я так надеялась?!

– Надейтесь и ждите. Ваш рыцарь на белом коне или «Мерседесе» задержался в дороге. Кто терпеливо ждет, тому воздастся и на земле, и на небесах, – обнадежил он, сожалея, что вечер в обществе старой куртизанки прошел впустую и роль свадебного генерала ему претит.

– Ты такой аппетитный, обаятельный мужчина, что я готова взять грех на душу, – не унималась она.

– Розалия Ефимовна, вы же говорили о материнской любви?

– Это и есть материнская любовь, чистая и целомудренная, – возразила Блинкина. – Когда женщина искренне любит не только душой, но и телом, то это нельзя считать грехом.

«Вот, до чего договорилась. Надо подальше держаться от этого любвеобильного сокровища, – подумал Дубняк. – На ладан дышит, а жаждет наслаждений. А того, не поймет, что от нагрузки и бурных эмоций может скончаться. Присосалась, как пиявка, хочет взять меня жалостью, измором. Коль сорвался и этот план, то надо быстрее уносить отсюда ноги».

Ощутил духоту, на лбу выступила испарина. Поспешно сунул руку в карман брюк за носовым платком и резко извлек его. Краем глаза увидел, как следом выпала капсула с ядом и скатилась на палас.

– Сеня, что это? Вы больны, принимаете лекарства? – обеспокоилась она.

– Капсула с микродобавками, – нашелся он с ответом. – Никакой химии, лечебные фитопрепараты, биодобавки на основе полезных трав и сборов, морских микроорганизмов, рыбьего жира, мумие и прополиса. Они благотворно влияют на обмен веществ, укрепляют иммунную систему, очищают кровь и клетки от токсинов и шлаков. Универсальное средство и армия потребителей постоянно растет.

– Оставьте мне эту капсулу. От какой она болячки? Может это настоящий бальзам, элексир молодости?

– Нормализует работу желудочно-кишечного тракта. Я бы с большим удовольствием отдал вам капсулу, но от одной никакого эффекта. Необходимо пройти полный курс – не меньше 15-20 капсул, – сообщил он и, спрятав яд в карман, направился к двери. Раскланялся.

– Спасибо вам, душечка, за теплый прием и приятный вечер. Спокойной ночи и будьте счастливы!

– Куда же ты, Семен Романович, на ночь глядя?! Мне так грустно и одиноко,– попыталась она преградить дорогу к отступлению.

– Извините, любезная Розалия, завтра работы много. Люди прожорливы, как саранча, каждый желает иметь крепкие зубы, – сказал он и для приличия поцеловал ее в щеку, густо сдобренную румянами.

Между тем размышлял: «Пожалуй, заключив со старухой брак, для конспирации поживу с ней месяц-другой и придушу подушкой. Хотя есть и более гуманный вариант отказаться от исполнения своих супружеских обязанностей. На этой почве Роза обязательно свихнется, отправлю ее в дурдом. Пусть там доживает свои последние дни, а сам на правах законного супруга стану владельцем и квартиры, и всего имущества. Но она же, судя по темпераменту, очень живуча и непредсказуема. Того и гляди, самого устроит, если не в тюрьму, то в дурку. Найдут помощники, та же бабища Рябоконь. Слишком матерая невеста, прошла, как говорится, и Рим, и Крым, огонь, воду и медные трубы. Пока, что разумнее держаться от греха подальше, оставить ее в покое».

– Сенечка, не будь бякой, если женщина просит. Расслабься, курни, Блинкина подала ему пачку сигарет «Пьер Карден» с ментолом и призналась. – По молодости лет я курила «Ватру», махорку и всякую гадость, а теперь перешла на благородные сигареты. Попробуй, это такой ароматный вкус,

– Спасибо, я не дымлю, – отвел стоматолог в сторону ее руку с пачкой. – И вам не рекомендую, табак портит цвет лица, эмаль зубов, делает кожу серой, дряблой, землистого цвета…

– А-а, не напрягай, не расстраивай, для этого существует косметика, кремы, бальзамы, румяны. Из женщины любого возраста можно сделать конфетку, звезду эстрады, балета и кино. Они по возрасту старше меня. Делают пластические операции, подтяжки кожи лица. Я тоже лет через пять обращусь к пластическим хирургам, а пока терпимо. Правда, я очень привлекательна и сексуальна?!

– Да, есть шарм, изюминка, на которые западают сексуально озабоченные альфонсы, – солгал Дубняк. – Так вы, наверное, для того, чтобы забеременеть, ходили и налево, и направо, каждому поставлялись, не предохранялись?

Она промолчала, потом призналась:

– Сенечка, если я не в твоем вкусе, то найди мне постоянного бой-френда в возрасте не старше сорока пяти лет, чтобы был темпераментным и пил в меру. Только не наркомана. Эта публика агрессивна и непредсказуема, а я хочу еще пожить в свое удовольствие.