— Дорогая Нестан, не следует уверять тебя в моей преданности, ты для меня — родная дочь, Зураб — любимое чадо. Я воспитал в нем воинственность, соединил вас, и мы связаны больше, чем жизнью… Но, Нестан, не назовешь ли, кого еще думаешь пригласить?..

— О Георгий, конечно, весь двор! — нарочно беспечно вскрикнула Нестан. — Но можешь быть спокоен: два раза одно и то же не повторяется…

Георгий колебался, оскорбить Нестан отказом невозможно. Да и правда, Русудан и Тэкле скучно живут. Но кто там будет?.. Кажется, Луарсаб опомнился, ничего не говорит. А вдруг опять голову потеряет? Снесет ли Саакадзе вторично оскорбление?..

Нестан, видя колебание, повела решительную атаку. Тэкле будет жить в ее комнате. Русудан с сыновьями большую радость Нугзару доставит, «барсы» с царем охотиться будут, и… Саакадзе сдался.

— Охота на медведей? Две недели видеться с Тэкле! Тайный ход в твои покои… О моя Нестан, чем отплатить?

— Царь, ты, кажется, забыл главное, — смеялась Нестан.

— Главное — видеть Тэкле, целовать лепестки ее уст, смотреть в солнечные глаза, держать трепещущие, как крылья пойманной птицы, руки! Нестан, Нестан! Любовь — великая мука!

— Что же дальше, мой царь?

— Дальше? Не догадываешься? Но, надеюсь, Гульшари не будет в Ананури?

— Нет, царь, она откажется…

Нугзар, немало озадаченный внезапной любезностью царя, спешно готовился к приему. Наверно, Нестан, в пику Гульшари, упросила Луарсаба. Что ж, это надо приветствовать. «Уже второй раз царь в гости едет, — с гордостью вспомнил Нугзар. — Даже в Мухрани только раз был… Наверно, друзья Шадимана от зависти заболеют. Хотя им некогда, трофеи Сурамской битвы никак не могут поделить… Георгий войну выиграл, а шакалы добычу растаскивают… Хорошо — шакалов вспомнил, почему я до сих пор старшего Качибадзе не выругал? Обещал половину турецких ятаганов мне прислать и все на арбах в свой замок свез… Надеется, у меня память плохая. Тоже умный! Красные усы носит и думает, уже шаха покорил».

Нато от гордости не находила места: Нестан оправдала все чаяния, возлагаемые когда-то на Русудан.

И пока князья спешили на охоту в Ананури, Саакадзе спешил переселить царских крестьян на очищенные от турок земли, розданные мелкоземельным азнаурам в наделы. Известным только «барсам» путем в замки князей проникли слухи, что хизани получат земли и скот в двойном размере и их хозяйство не будет облагаться в течение трех лет. Взбудораженные крестьяне стихийно бросали насиженные места у князей и толпами тянулись на свободную окраину.

Взбешенные феодалы поскакали в Метехи, требуя пресечь бегство трудолюбивых крестьян.

Но царь сослался на освященный веками закон, не нарушенный еще ни одним царем. Феодалы обратились к Шадиману, и, хотя действия Моурави были направлены на обогащение страны, Шадиман сильно тревожился популярностью и стремительностью Саакадзе. Необходимость тайного совещания с союзными князьями заставила Шадимана обрадоваться охоте в Ананури и, получив разрешение царя, отправиться в свой замок на три дня. Он разослал верных гонцов к дружественным князьям. Андукапару тоже посчастливилось не поехать к ненавистным Эристави.

Нестан тонко задела самолюбие Гульшари, пригласив ее последней. Разгневанная красавица язвительно заметила, что она давно мечтала предоставить Луарсабу возможность усладиться обществом медведей, но сама предпочитает орлиные гнезда. И отсутствие царя даст ей возможность вместе с царицей навестить светлейшую княгиню Липарит. Нестан с притворной обидой вечером поспешила упрекнуть царицу в нежелании доставить радость Эристави. Царица смутилась. К сожалению, она только что дала слово Гульшари навестить княгиню Липарит, но зато зимою обязательно приедет в Ананури.

Довольная своей политикой, Нестан, пошутив с Луарсабом над неведением ревнивой Гульшари, уехала в Ананури готовиться к встрече царя.

Саакадзе удивлен. Шадиман, оберегающий царя, как собственность, вдруг на три дня отпускает Луарсаба без себя в Ананури.

И хотя замок Шадимана был недоступен для посторонних, все же слепой нищий с провожатым — мальчиком Арчилом нашел приют на ночь у богобоязненной старой служанки.

В разгар празднества в Ананури Саакадзе уже знал имена князей, совещающихся у Шадимана.

К большому удовольствию Эристави, Луарсаб был шумно весел и радостен… Покои Нестан в Ананурском замке были изысканно украшены влюбленным Зурабом. Но Нестан пожелала на время праздника устроиться в покоях польщенного мужа, а свои приказала убрать цветами для любимой Тэкле.

Уступая странному желанию Нестан, царю разукрасили покои в крепостной башне… Царь любит небо и горы, а из башни красивый вид. Но не восточная роскошь восхитила Луарсаба, а невидимая дверца в круглой стене. Хотя Тэкле и была предупреждена заботливой Нестан, но когда в первую ночь в мерцании хрустальной лампады колыхнулся ковер, невольный крик сорвался с дрожащих губ Тэкле. Прильнувшая к овалам окон ночь подслушивала оброненные слова любви и улыбалась длительному свиданию влюбленных.