Какой-то странный скрежет вернул меня к реальности, и я поняла, что мистер Божественный Костюм придерживает рукой двери лифта, а те протестующе скрипят.

– Не могли бы вы присоединиться ко мне, - с усмешкой сказал он.
– Не знаю, сколько еще смогу их удерживать.

Его голос – глубокий и насыщенный – пробудил к жизни те места моего тела, которые давно не получали пристального внимания. Меня бросило в жар, и, ощутив, как вспотели ладони, я автоматически вытерла их об свою драгоценную юбку.

– Ты… я… э-э-э… - пролепетав это, я умолкла.

«Черт возьми, соберись! Прекрати трахать парня глазами и поговори с ним как нормальный человек! Итак, глубокий вдох…»

– Ты едешь вниз на мне? То есть со мной? В смысле, ты едешь вниз?

«Хорошее начало! Поздравляю!»

Невинная жертва моих неуклюжих навыков общения прочистила горло и после небольшой паузы ответила:

– Да, я... э-э… спускаюсь в лобби.

Лифт загудел так, словно собирался улететь в стратосферу, а мистер Божественный Костюм теперь удерживал продолжающие сотрясаться от натуги и стремящиеся закрыться двери всем своим костюмированным телом.

Обуздав свои зарвавшиеся гормоны, я запрыгнула в лифт, позволяя бедным дверям наконец-то сомкнуться у меня за спиной.

Я постаралась незаметно разглядеть отражение мистера Божественный Костюм в металлической поверхности кабины, и все девять раз, что я смотрела и быстро отводила взгляд, он замечал это.

Признаться, он был довольно зовущим.

«Зовущим? Кто так говорит сейчас?»

Очевидно, родители скрыли от меня факт, что в младенчестве я сильно ударилась головой, потому что очень похоже, что последствия детской черепно-мозговой травмы проявились именно сейчас.

«Делай что хочешь, Каррингтон, только не говори с этим полубогом-получеловеком!»

Не успела эта мысль сформироваться в голове, как мои губы произнесли:

– Итак, и часто ты тут ездишь?

Подняв руку ко лбу, я попыталась нащупать шрам от лоботомии, потому что никто с целым мозгом не мог сказать такое.

– Часто ли я езжу в этом лифте? – усмехнувшись, спросило живое воплощение моего самого эротического сна. – Нет. Я здесь в первый раз.

– Девственник, значит? Ну, тогда тебе повезло. Я могу показать, как все тут… оборудовано.

«Чёрт возьми! Что я несу?! Пожалуйста, пусть этот лифт рухнет в подвал, и земля поглотит меня целиком!»

Как по команде вышеупомянутый лифт дернулся, застонал и, завизжав, остановился. От резкого торможения меня замотало по кабине, в результате чего я наградила мистера Божественный Костюм правым хуком (п.п.: удар в боксе) в точеную красивую челюсть.

– Прости! Прости! Мне так жаль!
– Я делала все возможное, воплощая в реальность картину Ван Гога «Крик».

Потерев ладонью место ушиба и подвигав челюстью, парень пробормотал:

– Бить девственников лифта – это ваш местный обычай?

«Неужели я только что ударила этого красавца в лицо? – спросила я саму себя и тут же ответила: - Да, а непосредственно перед этим предложила скрасить его одинокий спуск в лобби».

Черт, мне повезет, если удастся покинуть этот лифт не в виде связанного представителями правопорядка преступника.

Надеясь физически сдержать свою словесную рвоту, я прикрыла рот ладонью, и теперь мои слова доносились до незнакомца сквозь плотно сжатые пальцы.

– Нет, обычно я не бью красивых мужчин.

– Красивых? – улыбаясь, спросил он. – Что ж спасибо за комплимент. Интересно, а зависать в этой штуковине между этажами – это еще один местный обычай? И, кстати, у тебя отличный удар справа.