Никому никаких особых привилегий, никакого особого почета. Самому прославившемуся за особые заслуги перед республикой сенатору — долго думали! — но все-таки, кряхтя и сомневаясь: а не будет ли это в ущерб демократии? — поставили памятную доску. Лет через тридцать после его смерти… Памятную доску с совершенно удивительной надписью: «Исключительно умному сенатору!» Светлова подумала: если на ее родине когда-нибудь найдется государственный деятель, которому можно будет поставить такую мемориальную доску — родина наконец сможет вздохнуть с облегчением.

И вот этот удивительный город и можно было как на ладони рассмотреть, гуляя по крепостной стене.

Однако на ночь стену вокруг Старого города «закрывали». А билеты для посещения начинали продавать в девять утра.

За десять минут до открытия Светлова уже стояла у чугунных, решетчатых и запертых на замок ворот, за которыми начиналась лестница, ведущая вверх, на крепостную стену.

Ровно в девять прибежал запыхавшийся старичок и с почти детским школьным вздохом облегчения — «не опоздал!» — отомкнул тяжелые ворота и продал Ане первый билет.

По утреннему холодку Светлова забралась на крепостную стену.

Кроме нее — никого.

Что и говорить, решение встать пораньше было не самым глупым: и прохладно, и не тесно. Днем-то по стене ходили вереницей целые толпы туристов.

Светлова огляделась, замирая от непривычной высоты — все-таки это ни мало ни много высота многоэтажного дом. Вид, как говорится, с птичьего полета.

И идешь себе по узкой каменной дорожке, как какой-нибудь средневековый дозорный: слева оранжевая черепица крыш и узкие — словно торт нарезан — щели каменных улиц. Справа бездна — море до горизонта.

Голова кружится, как подумаешь о том, чтобы посмотреть вниз!

Но все, что опасно, как раз и притягивает…

Светлова огляделась. Стена — и далеко впереди, и, насколько хватало взгляда, позади была еще по-утреннему пустынна. Никаких, кроме Светловой, посетителей. И Анна решилась: присела боком на край стены и заглянула вниз…

Но не тут-то было… Крепость была чудом фортификационного искусства — в расчете, очевидно, на самые жестокие приступы стена в этом месте была построена под отрицательным углом! Для того чтобы увидеть, что там у ее подножия, Светловой понадобилось совершенно перевеситься вниз, перегнуться и даже на секунду лишиться точки опоры — оторвать ноги от каменной поверхности.

Далеко внизу плескалось море, а на крошечной полоске выступающей суши виднелся навесик, сплетенный из тростника и украшенный вывеской «Cool drinks».

Поскольку сверху со стены вниз имели обыкновение выглядывать любознательные туристы, предприимчивые владельцы питейных заведений украшали такими вывесками свои крыши, в надежде, что, побродив по стене, они спустятся и заглянут к ним.

Кроме того, уже вполне справившаяся с головокружением Светлова с внешней стороны стены на расстоянии сантиметров тридцати от края обнаружила вмурованное в камень здоровенное чугунное кольцо. Кто его знает, с какой целью и сколько столетий назад это было сделано? Нравы здесь, в старину, в общем-то, царили жестокие: может, вывешивали на этом кольце провинившихся граждан республики? Поболтаться над бездной и подумать о своем поведении?

Предположение не казалось таким уж невозможным… Во всяком случае, доподлинно — из путеводителей! — было известно, что тех, кого здешние власти не могли официально приговорить к смертной казни, заточали в подвалы, которые затапливало во время прилива. А приливы тут были такой силы, что море узника вытягивало сквозь решетку, вымывало, и наутро обычно камера оказывалась пустой.

Кроме того, в городе до сих пор существовал столб, к которому когда-то привязывали обвиненных в коррупции и взятках чиновников, а вокруг этого столба на осле задом-наперед возили обнаженных блудниц. Ну что тут скажешь — одно слово — средневековье!

Светлова задумалась, заглядевшись на синюю бескрайнюю бездну.

«Сейчас достаточно не то что толчка — хватило бы и дуновения ветерка…» — очень не к месту вдруг подумала Анна, глядя вниз на бьющие в берег морские волны.

И — о, ужас, в это самое время чья-то рука — у Светловой не было ни малейшего сомнения, что это была именно рука человека, а не какого-нибудь призрака из здешних темниц, и уж тем более не рука провидения! — жестко и грубо толкнула ее вниз.

Тот, кто это сделал, не учел только того, что Анна, панически боявшаяся высоты, была с ней на «вы». Поэтому, чувствуя себя неуютно над морской бездной, Анна, заглядывая вниз, довольно крепко вцепилась в то самое чугунное кольцо, вмурованное с внешней стороны стены.

Теперь на этом самом кольце, уцепившись, что было сил, Светлова и болталась.

Внизу на расстоянии двадцати пяти метров — высота многоэтажного дома — по-прежнему равнодушно плескалось море, и призывно сверкала яркими буквами вывеска «Cool drinks». Несмотря на незавидное свое положение, Светлова успела подумать, что если не удержится и сорвется, то будет первым посетителем, явившимся за прохладительными напитками в это заведение, проломив задницей тростниковую крышу. Способ довольно необычный, а главное неповторимый — особенно для того, кто таким образом явился.