Он задумчиво улыбнулся.

Нету его, а если и есть то где-то далеко, так далеко, что нет ему ни какого дела до этих мелких людишек, да и полно, его ли они создания. По образу и подобию, да неужто сам Создатель выглядит так? Так как эти людишки: мелочные, склочные создания, вечно трясущиеся за свою шкуру и материальные блага, и даже сейчас, когда они объединились под его властью, когда он дал всем по их делам и трудам. Да ну бред. Ведь даже сейчас они грызлись и дрались за места получше, за его благословение и внимание, а некоторые наоборот отвергали все его дары, предпочитая мелкие заговоры и интрижки, думая, что могут повредить ему своей мышиной возней. И это создания Всевышнего?

Он рассмеялся во весь голос, заставив всех оглянуться на него.

— Ничего, ничего продолжайте, — махнул он рукой, — Развлекайтесь дальше.

Он сделал знак музыкантам, расположившимся над гостями на резном балкончике, и те заиграли незатейливую, но веселую мелодию. Он еще раз оглядел зал и, поднявшись с трона, величественно прошествовал в зал, величественно кивая кланяющимся ему и изредка осеняя повторной благодатью особо избранных. Прошествовав через зал, он поднялся по широкой, точно автострада, мраморной лестнице и вошел в заботливо распахнутые перед ним врата, за которыми располагалась чудесная оранжерея с беседками и фонтанами, накрытая сверху прозрачной крышей. Его ангелы остались снаружи, заняв место по бокам от, стоявших в почетном карауле, гвардейцев Объединенной Земли.

Пройдя по выложенной малахитом тропинке в глубь сада, он оказался около оплетенной виноградной лозой беседки. Проход в беседку закрывали струи воды падающие с крыши, вода стекала по ступеням сделанным из черного гранита и искусстно отводилась вглубь сада, но стоило ему подойти ближе, как ее истечение прекратилось. Он шагнул внутрь и, услышав, как искусственный водопадик вновь возобновил свое течение, изумленно уставился на двоих сидевших в беседке.

— О кто это у нас в гостях, — обратился к сидевшим молодой бог, быстро сгоняя изумление с лица, — И все же не вежливо проникать в дом в отсутствие хозяина.

Странник, развалившийся в роскошном, резном кресле лишь усмехнулся и переглянулся с сидевшем в соседнем кресле старцем с длинной белоснежной бородой. Хотя трудно было назвать старцем этого здорового мужика, одетого в шелковую косоворотку, с орнаментом в древнерусском стиле, и какие то мешковатые штаны подпоясанные черным кушаком. Что вкупе с босыми ногами делало его похожим то ли на каратиста, то ли дзюдоиста русского разлива, присевшего отдохнуть.

Старец окинул изучающим взглядом, старавшегося казаться невозмутимым, Рафаэля и кивнул Страннику в ответ.

— Что ж Ральф, — Странник одетый как всегда в замызганную штормовку рассеянно захлопал по карманам, и, наконец, найдя в одном из них сигарету закурив, продолжил. — Мы собственно здесь, чтобы сообщить тебе при неприятнейшую новость. Ревизоры приехали и решили, что ты не справился, а поэтому с сегодняшнего дня можешь считать себя свободным.

— В смысле, — молодой бог нахмурился, пытаясь осмыслить сказанное.

— В прямом смысле сынок, — пробасил старец. — Или тебе попроще сказать, тогда пожалуйста. Пошел ты на…

Странник поморщился выслушивая трехэтажное высказывание своего товарища.

— Да как вы смеете!!!!
– молодой бог вытянул руку, выпуская из ладони луч, который испарил ажурный мраморный столик стоявший между сидевшими гостями.

Старик удивленно взметнул седые брови и щелкнул пальцами.

— Сколько энергии, — грустно усмехнулся странник, смотря сквозь темные очки на бушующего молодого бога, который был заключен в шар, состоящий из небольших голубоватых шестиугольников.

— Тупая энергия, бестолковая, как и он сам.

За стенками шара тем временем бушевал огонь, в пламени которого создавались и разрушались атомы, трещали кварки и рвались нейтрино. А сам молодой бог постоянно претерпевал трансформации, то превращаясь в нечто материальное, то распадаясь на тысячи мерцающих искорок, которые с остервенением кидались, на такую с виду хрупкую, стенку шара. Драконы и великаны, огненные вихри и ледяные вихри, странные кристаллические образования, с концов каждого кристалла которых слетал анигиляционный огонь, плазменные облака и вообще нечто нематериальное, что было видно только глазам Странника и его спутника.

— Может, хватит, — тихо сказал Странник, отбрасывая докуренную сигарету, которая исчезла, не долетая гранитного пола беседки, и огонь за стенками шара погас, точно залитый водой и перед ними вновь престал тяжело дышащий Рафаэль, смотрящий на них ненавидящим взглядом.

Шар с легким звоном лопнул, выпуская молодого бога на волю.

— Только глупостей не надо, — поморщился Странник, внимательно наблюдая за молодым богом.

— Ну почему, — прошептал Рафаэль. — Почему, я ведь хотел как лучше, я ведь помогал, я ведь творил добро, я…