— Это я элемент? — Вита услышала разъяренный голос мамы. Она и так нервно относилась ко всему, что было связано с разводом, а тут ей еще не дали выспаться. Надвигалась гроза.

— Добрый день. Я риелтор Татьяна Висова. Представляю интересы Ярослава Ковшева. Вы отказались покупать у него комнату, поэтому он выставил ее на продажу.

— Это моя комната!

— Ваше имущество было разделено судом. — возразила риелтор.

— Несправедливым судом.

— Итоговое решение не обсуждается. Мы имеем полное право осмотреть квартиру и комнату. Если вы будете нам чинить препятствия, я вынуждена буду вызвать охрану правопорядка.

— Это моя квартира. Видеть посторонних я в ней не намерена! — Мария готова была в любой момент ринуться в бой. Ее бы и штраф не остановил. Вита решила вмешаться.

— Мам, ты же знаешь, что ничего тут не сделаешь. Пусть смотрят. Может еще испугаются неблагонадежных элементов. — сказала Вита, выходя в коридор.

— И то, правда. За просмотр денег не берут. — выдохнула Мария.

— Тогда продолжим осмотр. Санузел раздельный, кухня довольно большая для квартиры с такой планировкой. — риелтор все говорила и говорила, нахваливая квартиру. Но покупатель ее не слушал.

Он с неприкрытым интересом рассматривал Виту. Высокий, метра два, с огромными руками и мощными плечами он почти полностью заполнил собой коридор. Холодные серые глаза не считались с легкой улыбкой, которая играла у него на губах. Они ничего не выражали, но при этом пугали. Короткий ёжик волос непонятного цвета, на щеках и подбородке короткая борода, серо-белого цвета. Трудно было сказать сколько ему лет, но точно больше сорока. Крупный нос, полные губы, которые только подчеркивала борода и мощная шея. На шее болталась цепочка с кулоном в виде песей головы. Она висела поверх темно-зеленой безрукавки, что была надета на рубашку с кремовым воротом. Так студенты отличники ходили, только он на студента не походил совсем.

— Давайте посмотрим комнату, — предложила риелтор, видя, что говорит впустую.

— Я и так скажу, что согласен на сделку. — отводя от Виты глаза, сказал он. Этот противный голос, похожий на звук распиваемого железа, резанул по нервам. — Особенно когда в придачу предлагают такой цветник. Давайте договоримся так, к завтрашнему дню вы освобождаете комнату. Что останется, я выкину на помойку. Поэтому с крупногабаритными вещами можете не возиться. Сам выкину. На кухне освобождаете мне два шкафчика, тогда не буду загромождать своей мебелью. Вторую плиту подключат завтра. Холодильник привезу свой. Оплата по метражу у нас раздельная, а счетчики… Я возьму оплату всей воды за правом пользования вашей стиральной машинкой. Свет делим напополам. Думаю мы договорились. Есть возражения?

Его голос перешел на командный тон. У кого было хоть капля здравого ума, те не стали бы ему возражать. Это было на уровни интуиции, которая чуть ли не кричала, что с ним связываться опасно.

— Тогда до завтра. — сказал он. Один шаг и он оказался рядом с Витой. Его пальцы подцепили край ворота кардиган. — Не ожидал тебя найти, тем более в нем. Но мне нравится. Еще увидимся.

За ним захлопнулась дверь. Риелтор на минуту задержалась, а потом побежала догонять своего покупателя. Тишина. Вита стояла, прислонившись спиной к косяку.

— И что это было? — тихо спросила Мария.

— Папа продал комнату одному из Псов. — ответила Вита.

— Они же на границы. — заметила Рита.

— А этот здесь.

— Ты его знаешь? Что это за человек? Ты же хотела к ним в отряд. Чуть не бредила этим. — Мария посмотрела на дочь. — Мне с этим отрядами не удавалось пересечься по работе.

— Потому что они не доживают при сильных ранах до больниц. А если раны не сильные, лечатся сами. — ответила Вита. — Я так поняла, что он ветеран. Уже давно не служит. А человек? Больной на голову, как и все, кто долго служит на границы. Завышенная самооценка. Или мы будем жить в нейтралитете, или проиграем. Дружить он вряд ли будет. Они дружат лишь с равными себе. И надо освободить комнату. Иначе он завтра все отправит на мусорку.

Вита помогла маме и Рите перенести какие-то вещи, а потом все же уснула. Вроде и прилегла на пять минут, а проснулась лишь через пять часов.

— Ты его знаешь. — утвердительно сказала Мария.

— Пересекались недавно. — кивнула Вита, отпивая кофе. Потом подумав, все же добавила. — Я ему жизнью обязана.

— Тебе это чем-то угрожает? Долг?

— Не думаю. Он просто вытащил меня с того света. Вот и все. — ответила Вита.

Разделение на «чистых» и «грязных» разделило общество на два лагеря. Информация об ирлитах и ирах не была в свободном доступе. Они жили наравне с обычными людьми, но в то же время обособлено от них. Раздельные школы, почти раздельная медицина, ирлиты и иры могли рассчитывать лишь на первую помощь при самых серьезных ранах в любой больнице, а так должны были обращаться к своим врачам, которые занимались лишь «грязнокровными». Даже жениться старались на «своих». Но дети получались все равно разные. У ирлитов мог родиться чистокровный ребенок, которого не брала мутация, а у обычной пары у ребенка пойти осложнения после вакцины. Из-за этого роль воспитания детей взяло на себя общество. Сад, школа, кружки, а потом распределение: или учиться дальше, или работать. У обычных людей было больше возможностей выбора. Тех же кто подвергся мутации почти лишали выбора. Их контролировали всю жизнь. А все из-за страха перед их силой.

Опять не пятерка, а тройка. Полными боевыми единицами, были пятерки, неполными тройки. В пятерки было трое сильных и двое слабых ирлита. В тройки набирали двое сильных, одного в поддержку и не ниже среднего уровня. Вита смотрела на своих напарников и не могла понять по какому принципу сейчас составляют патрули. Ребята вроде были ее ровесниками, но они должны были находиться в глубоком тылу с их уровнем. Когда один из них обрезался своим же клинком, у Виты дар речи пропал. Клинками учили пользоваться ирлитов с одиннадцати лет. У них была регенерация выше, чем у людей, поэтому считалось, что они должны были защищать простых людей.