Глава 1
История эта берет своё начало в середине 20-х годов прошлого столетия.
Молодая Советская Республика, чья экономика была серьёзно расстроена чередой войн спешно восстанавливала свои силы, отчаянно нуждаясь во всём - кадрах, ресурсах, станках, машинах и, не менее того - в энергии. Великие стройки той героической эпохи только начинались - Днепрогэс, Магнитка, Кузбасс, и ничего удивительного, что в один из дней в двери Совнаркома зашёл мужчина в возрасте, нёсший в руках большой кожаный портфель.
Внешний вид вошедшего в кабинет однозначно характеризовал гостя как профессора университета, коим тот и представился, сделав всего пару шагов от порога.
– Пуглов Пётр Пантелеевич. К вашим услугам, - представился он, коротко поклонившись: Профессор Казанского университета, кафедра естественных наук. А Вы, прошу меня великодушно простить - товарищ Луначарский, верно? Вы, в новом правительстве - министром образования трудитесь?
– Анатолий Васильевич, - в свою очередь поклонился хозяин кабинета: - Только не министр, а народный комиссар по вопросам образования.
– Ну, сие одно и то же. Милостивый государь, - начал он по старорежимному, ставя на стол перед Наркомом ничем не примечательную лампу, своим видом крайне напоминавшую шахтёрскую керосинку: - Вот!
– Простите, но что - вот?
– Заложив руки за спину, наклонился над светильником Анатолий Васильевич: - Прошу меня простить, но это... лампа?
– Вы совершеннейше правы, сударь! И... Алле оп!
– Щелкнув небольшим рычажком у основания, учёный зажёг её: - Извольте! Светит!
– Сложив руки на груди он отошёл от стола, не сводя взгляда со своего детища.
– Действительно - светит, - обойдя стол, Луначарский более внимательно осмотрел устройство и развернувшись к изобретателю недоумённо развёл руками: - Лампа. Светит. Электричеством. И что? Вот если бы она пирожки пекла, - невольно вырвалось у него, существовавшего в эти голодные годы на весьма скудном, хоть и более разнообразном, в отличие от простых смертных, пайке.
– Пирожки, извините, не печёт, - надулся ученый: - Вы, сударь мой, в детстве своём, про магнитодинамические лампы слыхали?
– Про что?
– Вернувшись на своё место, Анатолий Васильевич протянул руку к светильнику: - Вы позволите?
– Не слыхали значит, - кивнул ему Пётр Пантелеевич, одновременно и разрешая, и сожалея: - А жаль! Сии устройства были весьма популярны в семидесятые годы века ушедшего.
– И чем же?
– Осмотрев лампу - это была самая обычная керосинка с электролампой вместо фитиля, он поставил её на стол, удивляясь отсутствию бульканья горючей жидкости в нижней части: - Вы... Я верно понимаю, - поднял на него взгляд нарком: - Изобрели сухую батарею для производства энергии?
– Нет! Нет и ещё раз - нет!
– отобрав у него своё детище, профессор перевернул светильник кверху ногами и, отделив днище, продемонстрировал ему несколько разнокалиберных катушек медного провода, облепленных маленькими кубиками металла: - Это, - тоном, будто он находился на своей любимой кафедре, начал пояснять учёный, тыча пальцем в непонятные потроха: - Магнитодинамические резонаторы. Вот спросите меня - в чём была проблема тех, - последовал взмах за спину: - Ламп? Ну же, смелее!
– В чём?
– Хороший вопрос! И я, с радостью на него отвечу, сударь! Да-с! Те лампы, хоть и могли работать десятилетиями, были слабы-с! Да-с! Чтобы осветить погреб, Вам, дорогой мой, потребовалось бы их не менее четырёх - пяти! Слабость света, несмотря на его бесплатность, так и не позволила этому, во всех прочих смыслах, замечательному устройству, завоевать популярность!
– Простите, профессор, - как прилежный ученик поднял руку Луначарский: - Вы сказали - бесплатно? Это как?
– Дорогой мой...
– Присев на край его стола, учёный снял с носа пенсне: - Посмотрите вокруг! Природа, Мать-прародительница наша, щедро одарила человечество дарами! Бег воды, - пенсне в его руке очертила подобие волны: - Кою вы запираете в цементный плен для получения электричества. Огонь топок, - пенсне направилось к полу, подразумевая добычу угля: - Ветер, - на сей раз пояснительного жеста не последовало: - Все эти дары матушки Земли мы научились использовать. Но!
– водрузив сой оптический прибор на место, Пётр Пантелеевич строго посмотрел на Наркома: - Есть ещё один, поистине неистощимый кладезь энергии, который я и хочу положить к ногам нашей Республики! И есть сие - атмосферная энергия!
– Что, простите? Атмосферная?
– Вопросительно приподнял бровь Луначарский.
– Да-с! Электричество, рассеянное вокруг нас, порождаемое самой планетой нашей, есть бесконечная кладовая, и ключ к ней - вот!
– постучал пальцем по лампе: - Посудите сами!
– Соскочив со стола, Пуглов возбуждённо заметался по кабинету: - Залежи угля истощатся. Реки - пересохнут, ветер - движение воздушных масс, которые так легко поставить на службу для получения энергии - капризны и переменчивы. Но Земля! Земля наша, милостивый мой государь!
– Повернулся он к Анатолию Васильевичу возбуждённо сверкая глазами: - Вращалась, вращается и вращаться будет! И - с каждым свои оборотом, производить энергию! Взять её - её, бесцельно расточаемую в мировом пространстве, взять и поставить на службу человечеству - вот подвиг достойный учёного! Вы только себе представьте, - замерев у окна, поманил он к себе наркома, а когда тот приблизился, показал наружу: - Самолёты, самобеглые повозки, поезда! И все - без дыма, чада и шума! Перемещаться в пространстве, пользуясь щедро разлитой вокруг нас энергией! Двигаться, творить, живя в гармонии с Землёй! Вот мой дар Республике!