Скрывшийся Бель-Роз, подождав, пока погоня утихла, пошел сначала просто вперед, а затем вышел на дорогу. Пройдя с четверть часа, он увидел какой-то большой замок и пошел к нему. А приблизившись, увидел даму на лошади, рядом — всадника — слугу в ливрее. Дама читала письмо, которое, видимо, привез этот слуга. Его вид говорил, что он проделал долгий путь. Но тут произошло неожиданное. Дама вскрикнула и хлестнула лошадь. Та понеслась прямо к реке, не разбирая дороги. Конь под слугой тоже чего-то испугался и рванул в другую сторону. Через несколько мгновений дама на лошади оказалась уже в воде, беспомощно пытаясь выбраться на берег.

Бель-Роз не был бы самим собой, если бы хладнокровно наблюдал эту сцену. Какие-то мгновения, и он уже на мосту, с которого через перила бросается в воду и хватает лошадь под уздцы. Он тащит её к берегу, но почувствовав дно, лошадь делает рывок, натыкается на Бель-Роза и валит его с ног. Как в тумане, Бель-Роз успел сделать несколько шагов, выбрался на берег и рухнул без сознания.

Очнулся он уже в замке, в одной из роскошно убранных комнат, лежа на диване. Откуда-то донесся голос:

— Боже, ведь вы ранены! Это все лошадиная подкова виновата.

Бель-Роз повернул голову и увидел рядом даму.

— Лежите спокойно, — произнесла она. — У вас рана на голове и кровоточит рука.

Бель-Роз заметил повязку на своей левой руке, усмехнулся и опять перевел взгляд на даму. Ее амазонка была в крови, рука тоже перевязана. Волосы длинными темными прядями обрамляли лицо, глаза ярко блестели.

Увидев улыбку Бель-Роза, дама тоже улыбнулась в ответ.

— Понимаю, вы не помните, как вас переносили сюда, — сказала она. — Но, быть может, помните, как бросились спасать некую хорошенькую женщину?

Но Бель-Роз все забыл. Постепенно, однако, он стал вспоминать схватку с Бультором, свое бегство и все остальное. Разумеется, при этом он молчал, не отвечая на расспросы дамы.

— Ну, я не прошу вас раскрывать свои секреты, — по-своему отреагировала она на его молчание. — Это ваше право. Но, по совести, человек, который едва не убил господина Вийебрэ, мог бы кое-что и ответить.

Бель-Роз воззрился на неё с изумлением.

— Вийэбрэ? — спросил он.

— Вы его знаете?

— Артиллерийского офицера?

— Именно его я жду в замке. Тот, кто покушался на его жизнь, бежал. Но я его найду.

— Он перед вами, — ответил Бель-Роз.

— Но не вы же первым нанесли удар.

— Я ударил его по лицу, мы скрестили шпаги за оскорбление им женщины.

— Какой-нибудь гризетки.

— Моей сестры, мадам.

— Что за важность! Кто же ваша сестра?

— Мадам, в ваших руках моя жизнь, но не честь моих родных.

Бель-Роз приподнялся на диване в сильном возбуждении. Дама молча смотрела на него своими прекрасными глазами. Бель-Роз не выдержал.

— Мадам, — произнес он взволнованно. — Я защищаю свою сестру от вашего гнева, но я бы отказался мстить вам за своего брата.

— Что же это, одновременно и юность, и красоты, и мужество?

Помолчав, она добавила тихо:

— Да, вы имели право чуть не убить Вийебрэ.

Невозможно объяснить почему, но сердце Бель-Роз охватила огромная радость. Возможно, молодость мешала ему глубоко анализировать свои чувства.

Дама словно что-то заметила во взгляде Бель-Роза. Во всяком случае, следующий её вопрос казался несколько странен:

— Ваш удар шпагой, стало быть, очень силен?

— У меня было на то право, мадам.

Следующий вопрос был уже яснее:

— Раз вы так храбро защищали честь своей сестры, не могли бы вы таким же образом вступиться за честь своей любимой?

— Это стало бы для меня наивысшим счастьем.

— Тогда всегда охраняйте ту, которую любите.

При этом напоминании о Сюзанне Бель-Роз покраснел. Дама это заметила.

— О, так вы любите! — произнесла она с чувством.

Краска на лице Бель-Роза явно сгустилась.

В этот момент в комнату вошла камеристка.

— Карета, которую заказывала госпожа герцогиня, готова.

Бель-Роз хотел было попрощаться с герцогиней, но едва стал подниматься, как от слабости рухнул на диван.

— Господин Вийебрэ мертв, — негромко добавила камеристка.

Направлявшаяся было к двери герцогиня резко остановилась и повернулась к Бель-Розу. Лицо её побледнело.

— Я остаюсь, — глухо произнесла она.