Шрифт:
Смотря на кожу, он оценил ярко–красную полосу, которую оставила на его коже тень, с которой он сошелся в бою.
Рана побледнела? Похоже на то. Значит, он в безопасности?
Или что–то проникло в него?
Даже если Куин ничего не понимал, Джейн знала, о чем он думает. Подавшись вперед, она тайком осмотрела рану.
– Определенно стало лучше, – прошептала она. – Я вижу. Я помню, как она выглядела раньше.
Раздался сигнал телефона. Звонок, а не сообщение.
В голове образовалась каша, и Вишес растерянно оглянулся по сторонам… но потом Куин достал свой мобильный и ответил на звонок.
– Хэй, Сэкс. Ты… да. Его брат уже в клинике с Хэйверсом? Да, хорошо, мы у моста, на другом берегу. – Разноцветный взгляд брата устремился к Ви. – Но у нас тут… небольшая… ну… назовем это проблемой.
Глава 43
– Ты снова употребляешь?
Когда Марисоль задала вопрос, мозг Эссейла не мог осознать, о чем она спрашивает, и девушка, словно почувствовав это, прошла в ванную и сказала, понизив голос:
– Об этом ты хотел поговорить со мной?
Я – не тот, кем ты меня считаешь. Я другой, не такой, как ты. Внешне я похож на человека, и ты любишь меня таким, но я…
– Эссейл! Марисоль!
Настойчивый голос, раздавшийся снизу, нельзя было игнорировать – это был Эрик, и в его тоне чувствовалась тревога.
Эссейл мгновенно потянулся к ближайшему ящику и достал заряженный пистолет.
– Что?!
– Миссис Карвальо! Она лишилась чувств!
Марисоль бросилась к двери, и Эссейл устремился следом… и только на полпути осознал свою наготу. Вернувшись, он спешно натянул халат… и по привычке оставил пистолет в руке.
Спустившись в кухню, первым делом он увидел резиновую подошву домашних тапочек Миссис Карвальо возле стола. На подошве был выбит антискользящий узор из маргариток, цветы были стертыми и немного грязными.
Она бы не хотела, чтобы их кто–нибудь увидел, мелькнула в голове глупая мысль, когда Эссейл подошел ближе и опустился на колени.
Марисоль уже сидела возле своей бабушки и судорожно взывала к женщине.
– Вовэ?
Она то и дело переключалась на испанский, слова наслаивались друг на друга, как охваченный паническим страхом табун лошадей, которые топтали более слабых особей.
– Что случилось? – требовательно спросил Эссейл.
Эрик покачал головой.
– Мы готовили у плиты. Она сидела здесь. Мы услышали странный звук, а потом она упала со стула.
– Звони Доктору Манелло…
Когда Эрик выхватил телефон и отошел в сторону, Эссейл прикоснулся к руке Марисоль. Когда она посмотрела на него, он сказал:
– Мы вызовем врача. Немедленно.
Марисоль сморгнула слезы.
– Мы не можем везти ее в больницу. В обычную больницу. Мы не… она здесь нелегально. Нельзя рисковать, ее депортируют.
– Не волнуйся. Мы позаботимся обо всем.
Когда Марисоль сосредоточилась на своей бабушке, Эрик подошел к Эссейлу и сказал на ухо:
– Доктор Манелло немедленно отправляет к нам медсестру. Он на машине выехал сюда, Док Джейн, по всей видимости, занята…
Раздался резкий стук в дверь, а потом женский голос:
– Это Элена.
Эвейл с Маркусом одновременно бросились к двери, и медсестра не тратила времени зря, обойдя стол и поставив сумку на пол.
– Марисоль, привет, – поздоровалась женщина. – Как зовут твою бабушку?
– Миссис Карвальо. – Марисоль похлопала по руке, которую держала. – Правда, вовэ, ведь тебя так зовут.
– Заболевания или особенности организма, о которых я должна знать? – спросила медсестра, достав манжету для измерения давления и стетоскоп.
– Нет, ничего, – ответила Сола.
– Она принимает какие–нибудь лекарства? – Когда Марисоль покачала головой, медсестра сказала: – В последнее время были недомогания?
– Нет. Она полностью здорова…
Эссейл отступил назад, становясь рядом с кузенами и Маркусом. Медсестра работала эффективно, но по ее лицу невозможно было ничего понять, пока она продолжала задавать вопросы, и Марисоль пришлось немного отстраниться, чтобы дать место женщине.
– Ты говоришь, что недавно она провела много времени в машине? – спросила Элена. – У нее раньше были проблемы с тромбозом...?
Сола пыталась сохранить голову ясной, отвечать на медицинские вопросы и поддерживать бабушку… но продолжала ускользать в прошлое… во времена, когда находила мать пьяную на полу.
Иногда пол был укрыт ковром. Порой это была плитка. Один раз – дерево.
Хотя нет, дважды.
Воспоминания пришли серией снимков, которые сопровождали запахи… неприятные. От алкоголиков всегда пахло неприятно – рвотой, телесными запахами, перегаром с привкусом не только последней кварты выпитой текилы, но и нездорового, гниющего организма.