–При одном условии, – сказал доктор. – Мы будем регулярно приезжать с осмотром, либо я, либо Док Джейн.

– Значит, до встречи на следующей неделе. – Эссейл улыбнулся. – Я выкрою время.

Сола отвела взгляд. Его заявления, например, о выходе из наркобизнеса и планировании встреч, напомнили ей о том, что он не в том положении, чтобы строить долгосрочные планы. Она не знала, было ли это самообман, отрицание или проблемы с мозгом, но рано или поздно реальность нанесет ему сокрушительный удар… и ей было ненавистно, что такой исход ждал Эссейла.

Доктор Манелло махнул рукой.

– Скорее через полдня… или даже часов через восемь.

Прищурившись, Эссейл заговорил голосом из «Театра шедевров»:

– Это обязательно?

– Ага. Но ты всегда можешь остаться здесь и продолжить наслаждаться нашими пятизвездочными палатами.

– Отлично. – Эссейл скрестил руки на груди. – Жду вашего прихода с замиранием дыханием.

– Речь о сердце.

Когда медперсонал ушел, чтобы организовать транспортировку… или, может, вызвать «Рендж Ровер», неважно... Сола тоже вышла.

– Я быстро, – сказала она Эссейлу.

В коридоре она окликнула Доктора Манелло.

– Прости, можно тебя на минутку?

Мужчина повернулся к ней с улыбкой.

– Чем я могу помочь?

– Ты уверен, что все в порядке?

– Да, уверен. Мы быстро доберемся до вас, если что–то случится, а снимки его мозга выглядят неплохо. Ты будешь там с его кузенами, они сдержат Эссейла до нашего приезда.

Спроси у него, подумала Сола. Спроси об ужасных подробностях его диагноза и лечения.

И также она должна задать самый страшный вопрос, который беспокоит ее больше всего: Сколько ему осталось? Конец будет плохим? Вы уверены, что сделали все возможное?

Доктор Манелло положил руку на ее плечо и чуть сжал.

– Все будет хорошо. К тому же, ему полезно сменить обстановку. Сейчас Элена звонит Эрику, и как только он устроит все, вас отвезут.

Сола сосредоточилась, уходя от того, что ее пугало, к вещам, которые она могла контролировать. Будет время, она будет сильнее для сложного разговора.

Возвращайся домой и успокойся, сказала она себе.

– Вы дадите мне лекарства? – Она прокашлялась, чувствуя ком в горле. – Или мне нужно заехать в «CVS»?

– Мы все дадим. Не беспокойся.

Доктор был верен своему слову: спустя полчаса приехал Эрик на «Рендж Ровере» и Соле выдали пузатую сумку с таблетками, подробными инструкциями и перечнем телефонных номеров для связи. А потом Эссейл самостоятельно покинул комплекс, отказавшись от помощи медперсонала, его кузена и даже ее.

Для него, очевидно, это был вопрос гордости, и когда он, высоко вскинув голову и стиснув челюсти от прикладываемых усилий и концентрации, шел вперед, у нее навернулись слезы на глаза. Но Эссейл самостоятельно добрался до парковки и сел во внедорожник, ни разу не споткнувшись, не упав и не попросив помощи.

Большой Блондин снова выступил их сопровождающим, и когда Сола устроилась на заднем сидении рядом с Эссейлом, он улыбнулся ей с переднего сиденья.

– Рад снова видеть тебя. Хорошо, что при иных обстоятельствах.

– Я тоже. – Она посмотрела на Эссейла и попыталась унять беспокойство из–за его бледности и истощенного вида. – Я рада возвращаться домой.

А потом они поехали. В этот раз она не обращала внимания на череду ворот или странный туман. Она была занята, наблюдая за Эссейлом.

Отдохнув после усилий, он, выглянув в окно, обрадовался как ребенок… и она пыталась попасть на волну его эмоций. Печальная правда, заключавшаяся в том, что они везли его домой умирать, была слишком тяжела для ее осознания… настолько, что ей хотелось развернуть автомобиль и вернуться в клинику.

Боже, эти качели так изнуряли, подумала она. В одно мгновенье она с нетерпением ждала возможности вернуться домой, в следующее хотела рвануть назад к медикам… одному Богу известно, какая мысль посетит ее в следующую секунду.

– Посмотри на снег, – воскликнул Эссейл, когда они выехали на главную дорогу. – Столько насыпало.

Лицо Эссейла лучилось ребяческим восторгом, и он подался вперед на сидении, сосредотачиваясь на свете фар и дороге. Когда он протянул руку назад и похлопал по сиденью, она не сразу поняла, что он делает… пока их руки не соприкоснулись, и он не взял ее ладонь.