— Внимание, останавливаемся! — прогремел динамик. — След на дороге.

Пристроившись к корме головной машины, мы с Гумозом подошли к присевшему на корточки Новикову. Напарник взял пальму, а помповое ружьё оставил прислонённым к двери. Согласно договорённости, двигатели работали, в дороге вообще глушить не будем, бензина взято предостаточно.

— Что там, Дима?

— Да хрен его знает. Тут, командир, вместе смекать надо, — ответил промысловик. — Ясно, что не амикан. А дальше…

Шагах в десяти впереди «шнивы» грунтовку пересекал необычный след. Существо, судя по отпечаткам на влажном песке, передвигалось на двух ногах. Широкие, чуть расплывчатые, словно раздавленные ступни гуманоида по очертаниям были похожи на человеческие, но оснащены когтями длиной сантиметров семь.

— Опасность есть? — честно спросил я о главном.

— Недавно протопал, — процедил сквозь зубы Новиков.

— Гумоз, контроль правой стороны! — тут же крикнул я. — Димыч, почему ты решил, что недавно?

— Оценивая чёткость следа и судя по тому, что из той лужи в отпечаток всё ещё натекает вода, видишь? — пояснил следопыт. — Тварь хорошо слышала, что в её сторону идёт колонна, но дорогу пересекала без спешки. Гумоз, наблюдаешь что-нибудь?

— Пара следов у обочины! Он в пихты ушёл. Ничего не боятся, сволочи.

Я подошёл ближе, посмотрел сам. По обочинам росло всё, что растет по всем сибирским обочинам: мать-и-мачеха, иван-чай, медуница, пижма. Следов сразу не заметил, понадобилась подсказка.

— Кто это мог быть, Никита? — с серьёзным выражением лица спросил Гумоз.

— Можно допустить, что ибага, с другими двуногими мы пока не познакомились. Здоровый такой волосан без нижней челюсти.

— Да, развелось сволоты… Нам бы вертушку, да с воздуха по ним, — размечтался Новиков. — Я бы поохотился от души, отлил бы им свинца за свою избушку.

— Одна вертушка уже отлеталась, — без всякого энтузиазма откликнулся я, напомнив о так и не найденном спасателями Ми-2.

— Может, шмальнуть пару раз, чтобы впредь боялись? — громко предложил Гумоз. Он красиво и быстро крутанул в воздухе пальмой, а затем невозмутимо достал из-под куртки наган.

Новиков удивлённо мотнул головой, хмыкнул, но вслух ничего не сказал. А что тут говорить, если кругом сплошные нарушители правопорядка.

Насчёт шмальнуть, это правильная мысль. Чем раньше сбежавшие подростки услышат вдали хлопки выстрелов, тем раньше, получив надежду на спасение, мобилизуются и лучше спрячутся. Если они вообще ещё живы. Эта страшная мысль всплывала постоянно и, конечно, не только в моей голове.

— Спрячь свой допотопный наган, Гумоз, не трать боеприпас! Слишком тихий пугач, — ответил Новиков, поднимая СКС. Резкие и громкие звуки серии выстрелов разнеслись над дорогой. Ничего, пусть стреляет, патронов 7,62х39 у него в избытке.

По обе стороны узкой ленты, вырубленной в тайге золотопромышленниками для прокладки трассы, высилась сплошная стена высоких лиственниц, пихт и елей. В местах, где преобладали последние — сплошь тёмная хвоя, лиственных деревьев практически нет, их выживают. Такой мрачный лес зверьё не очень любит, здесь очень мало цветов, зато и кровососов поменьше.

Светлохвойная тайга — лиственничная или сосновая. Лиственницы в этих краях ещё много, сосна же встречается редко. Южнее сосны гораздо больше, начинаются и кедровники, а уж на Ангаре… Там растут огромные сосняки обморочной красоты. Стоит только войти в такой светлый лес с жёлтыми да бронзовыми стволами, как ты сразу ощущаешь разницу с темнохвойкой, или чёрной тайгой, где нет подлеска, под ногами всё гниёт и преет, а красивая лужайка, на которой хочется задержаться — редкость. Зато навалом больших и маленьких болот.

За тихо журчащей речкой Морошкой, которую можно перейти, не замочив ноги, почти сразу за остатками полуразобранной избушки начинались обширнейшие Волчьи болота с многокилометровыми, непроходимыми болотинами-чарусами, но и с великолепными так называемыми гривами — болотными островами или длинными сухими полосками, покрытыми лесом. Это настоящие оазисы, богатые целебными травами, грибами и ягодами, любимые всевозможной таёжной живностью: от куропатки с глухарем до росомахи и сохатого. Конечно, водится и медведь, где их нет… Для волка такие места не типичны, но по какой-то причине здесь их действительно много.

Там на моховых кочках повсюду попадался выветрившийся волчий помет, а под невысокими ивами здесь и там белеют обглоданные кости. В этом глухом отдаленном болоте испокон веку жили и гнездились свирепые хищники, не причинявшие, впрочем, какого-то вреда народному хозяйству за отсутствием такового. Бывалые люди рассказывают, что охотничьи собаки, почуяв здесь страшного зверя, не отходят от ног, испуганно подрагивая.

Недаром говорят, что мысль материальна. Подумал я о волках, вспомнил не ко времени, и они тут же заявили о своём присутствии.