Характерно, что часть строений стоит в лесу. Опять маскировка.

Просека. Её пока не видно. Выход, пусть и тесный, на один из старых зимников должен быть, ведь технику и оборудование сюда как-то доставляли. «Восьмёркой» всё необходимое не забросишь, а аренда тяжёлого вертолёта — приметная акция, запалиться можно.

— Хе-хе, ты уже понял, Ильяс, кто твою избёнку поправил и баньку в подарок выстроил? — насмешливо спросил Дима.

— Ещё бы! Турбазу себе сделали на моей земле, сволочи. Для руководства, — с озлоблением откликнулся Сарсембаев, которому внезапно стало не до веселья. Былая радость, возникшая у промысловика после удачного обнаружения и проверки отъезжего зимовья, быстро испарилась.

Я отложил тепловизор, отлично сканирующий местность на присутствие людей и зверей, но не позволяющий рассмотреть детали, и взял бинокль. Что же, у меня пока тоже чисто, прямой опасности не вижу. Ничего живого или псевдоживого, я всё ещё так и не решил для себя, являются ли твари нормальными теплокровными или это добротная эмуляция земной жизни. Осматривать очередной сектор мне мешали кусты, поэтому я осторожно привстал, а затем и отошёл в сторону, спрятавшись за лиственницей.

— И у меня никого… Как ни крути, а Илюхе нашему шибко повезло, — буркнул Сомов, с неудовольствием перекатываясь. Камни всё-таки давили на кость через ягель.

— О чём ты, Миха? — нахмурился Сарсембаев.

— Бляха-а… Да не медная, позолоченная! — воскликнул Новиков. — Ильяс, прикинь, что ты один в избу заявился, без нас. А прииск работает!

— Ненужным свидетелем, — подсказал Сомов, после чего невозмутимо достал носовой платок и шумно высморкался. — Здра-асте, дяденька, кто такей? Ах, жи-итель? Ну, иди сюда, житель, не повезло тебе, забыл про тебя фарт.

Сарсембаев, по-моему, даже немного побледнел.

— Мужики, вы что, думаете, грохнули бы?

— Как два пальца об асфальт, — уверенно заявил Гумоз.

— Теоретически, могли попытаться решить деньгами, а там уж, как себя повёл бы. Но в любом случае, действительно, повезло тебе, Ильяс. Кто ещё в посёлке знает, в каких зарослях эта избёнка находится? Никто. И где тебя прикажешь искать в случае пропажи? — мне тоже нечем было успокоить товарища.

— А бывший хозяин на что? Капитан — человек умный, связался бы с Питером, послал бы запрос, — Новиков оказался единственным, кто вступился за соседа.

Мы молчали. Илья растерянно переводил взгляд на профили сочувствующих ему друзей, уже без горячего интереса осматривающих долину.

— Ни черта вы, уважаемые коллеги, не понимаете в искусстве тайного смертоубийства, как дети малые, — деловито начал вещание Гумоз. — Ментяра наш, значит, у вас самый умный оказался, чисто келдыш, а бандосы чернушные идиоты, как один? Ну-ну. Ильяса здесь бы и мочканули, качественно. А потом в лодку и к нему в фазенду. Там бы и лежал в компании со скучающим хомяком.

— Бурундуком! — взвился промысловик, а дальше продолжить не смог, заикал.

— Хватит его пугать, — укоризненно попросил я. — Воздух задержи! А вот насчёт лодки… По идее, моторка должна была стоять наготове, в старице. Водный путь всё-таки, артерия. Да и рыбалка.

— И где эта лодка?

— Трупешник криминальный на ней повезли, Ильяс, — запросто вымолвил безжалостный Мишка. — Со следами насилия на теле. Чей-то. Всё-всё! А если реально, то удрали на ней. Видите, на территории нет ни одного автомобиля.

Точное наблюдение: ни тебе вахтовки с будкой, ни грузовика снабжения, ни джипа.

Землеройная техника осталась, она замерла непосредственно на месте производства работ: два бульдозера Caterpillar D6N, гусеничный экскаватор John Deere, тоже небольшой — редкая модель, не часто такой увидишь. Чуть в стороне стоял фронтальный погрузчик Komatsu, этот был покрупней. Бульдозеры производили вскрышу золотоносной породы, экскаватор снимал жилу со склона, а погрузчик на коротком плече транспортировал породу к грохоту, сгружая её в приёмный бункер промприбора. Самосвала не видно. Или его вообще не было, или же на нём удрали, используя, как средство прорыва.

Для маскировки тяжёлой техники чернушники применили нехитрый, но весьма эффективный метод. Эти знаменитые на всю Сибирь машины, яркие, броские, всегда жизнерадостно оранжевые или жёлтые, хозяевами прииска были перекрашены неприглядной серо-коричневой краской. Или же их просто старательно намазали грязью. В итоге силуэты разбивались, мешая рассмотреть технику даже с каких-то пары сотен метров. А уж с большего расстояния вовсе не опознать. Промприбор монтировали на месте, в собранном виде такую махину по просеке не протащишь. Людей не было и там.