Шрифт:
– Ч-что здесь п-произошло? – проговорил никогда прежде не заикавшийся Ронст.
– Не знаю… – произнёс на не требующий ответа вопрос Крэнк.
– Я предлагаю уйти отсюда! – резко сказал Моликс и направился к выходу.
Остальные пошли за ним, но в этот момент наверху раздался стук от упавшего неизвестного предмета.
– Может быть там кто-то есть? – предположил Ронст.
– Лучше уйдём отсюда! – не останавливался Моликс.
– У Фиотриса был сын! – вдруг вспомнил Крэнк – Возможно это он…
– А если это убийцы? – возразил ему Моликс.
– Ни один убийца не будет сидеть на месте преступления! – отмахнулся тот, тем не менее достав поясной нож.
Охотники, вспомнив все свои охотничьи навыки, медленным неслышным шагом отправились вверх по испачканной земляными следами маленьких ботинок лестнице.
В большой комнате, расположенной на втором этаже было грязно, пахло сыростью и гнилью. На испачканном землёй полу лежали догнивающие остатки овощей и фруктов.
С первого взгляда могло показаться, что в этой комнате давно уже никого не было, но опытный взгляд охотников сразу определил то, что все следы неуклонно вели к кровати.
– Выходи! Мы знаем, что ты здесь! – нежно сказал Крэнк – Мы не причиним тебе вреда!
Под кроватью что-то дрогнуло, но мальчик так и не вылез.
– Ты, наверное, голодный… – предположил охотник – Мы покормим тебя!
Мальчик был уверен, что он не вылезет из-под кровати ни под каким предлогом, но упоминание о еде лишило его всякой воли и, поддавшись искушению он решил рискнуть.
«Они всё равно не отстанут!» – думал он, вылезая – «А если и отстанут, сколько я ещё проживу?»
Через некоторое время перед глазами охотников стоял светловолосый мальчик в рваной грязной одежде. Его лицо было перемазано землёй и гнилью, подчёркивая явно выраженные красные больные глаза.
– Боже, что с тобой? – только и смог произнести Ронст.
Мальчик не ответил, лишь протянув руку и открыв рот.
– Конечно, я же обещал! – понял Крэнк и достал из подсумка кусок хлеба – А потом мы отведём тебя к врачу!
Мальчик жадно выхватил из рук охотника хлеб и моментально его съел.
– Как тебя зовут? – спросил Крэнк, доставая второй кусок хлеба.
Мальчик открыл рот, но, не произнеся ни слова, снова выхватил хлеб и принялся его есть.
– Наверное он немой… – предположил Моликс.
– Не исключаю. – согласился Крэнк, смотря на жующего хлеб мальчика – Пойдём отсюда. Тебе здесь лучше не оставаться!
Через пол часа счастливая лошадь, освобождённая от надоедливой ноши, весело бегала по двору, наблюдая, как трое охотников вместе с ребёнком уходят в даль.
Отъезд
Отъезд Кротинга Крикстона, отправляемого отцом в изгнание, решили не откладывать и через день после вынесения приговора, собранная в дальнее путешествие карета была подана к парадному входу.
Принц с самого утра был не в духе и, поспешно попрощавшись с семьёй, залез в карету, по совету Класселиуса исполненную в белом цвете.
Выбранная для сопровождения принца Марионелла старалась не выдавать своего счастья и терпеливо выслушивала советы подруг.
– Вам совсем не обязательно ехать в Саирскую империю! – подсказал маг, стоявший всё время рядом с Киарандой – У императора Каираха прекрасные врачи!
– Я в этом не сомневаюсь! – как можно дружественнее улыбнулась ведьма, переживая, что его слова кто-то услышит – Но я обязана долечить своего пациента!
– Дело ваше. – улыбнувшись ответил Класселиус.
Марионелла влезла в карету следом за принцем и уселась на мягкое сиденье напротив него.
– Береги себя! – в двери показалось лицо королевы.
Калиссия очень переживала о своём сыне. Она привыкла к тому, что её дети, хоть и повзрослевшие, всегда рядом. Она не пускала юного Кротинга на войну, уговорив Ротмирса отдать это дело его рыцарям, она не хотела отпускать его и сейчас.
– Мама, я скоро вернусь! – принц обнял мать.
Кротинг очень любил свою семью. Его мать была самым главным человеком в его жизни, являясь для него идеалом женщины, заботящейся о семье и всегда готовой поддержать и помочь советом. Отец, зачастую жертвующий семьёй на благо королевства, всегда был примером размеренности и здравого суждения. А младший брат, с которым они с самого детства были очень дружны, так и оставался для него маленьким мальчиком, повторяющим каждое движение.