Пока за дверью не послышались уверенные шаги. Тыльной стороной ладони я вытерла глаза и притихла. Заскрежетал открываемый замок, дверь со скрипом отворилась и на пороге моей камеры появился…

– Дениэрал!? — прошептали замерзшие губы.

– Ага, я. Прости, задержали.

И пока я не успела что либо сообразить, парень прошел в камеру, захлопнул дверь и бухнул рядом со мной здоровенный походной рюкзак.

– Замерзла, наверно? Сейчас отогреем.

Дениэрал присел и принялся извлекать из недр рюкзака складной, маленький столик, два таких же складных стулика, надувной матрас с насосом для него, котелок, бутылки с водой, чай в пакетиках и разнообразную еду. А когда рядом со мной приземлился толстенный, шерстяной плед, я, наконец, отмерла и шепотом спросила:

– Что происходит?

— М? — синеволосый отвлекся от своего занятия и поднял голову, – в смысле?

— Т-ты меня п-похитил. З-зачем?
– - зубы от нервного перенапряжения и холода начали отбивать чечетку.

Парень прищурился, нахмурился и встал:

– Записку, значит, не нашла.

– З-з-записку?

Дениэрал тяжело вздохнул, неожиданно прижался ко мне и сунул руку в карман плаща. После достал сложенную бумажку и вручил мне:

– Читай.

Непослушными пальцами я развернула листок и всмотрелась в неровные строчки ужасного подчерка синеволосого: «Ева, не волнуйся. Я скоро приду и все объясню. Ал». Я снова и снова перечитывала несколько слов, и холод отходил на второй план. А на место его пришли любопытство и раздражение.

Я разложила один из стульев, села, поджав под себя озябшие ноги, и укуталась пледом.

– Я готова, объясняй.

Парень закончил с опустошением внутренностей рюкзака и, сев напротив меня, ошарашил:

– Ты приз.

– Что? – шок.

– Ты приз в Подпольных Играх. – Не моргнув глазом повторил самоубийца с бесцветными глазами.

Гнев и всепоглощающая ярость начали затапливать мой разум. Значит, я тут накрутила себя, уже успела представить и прокрутить в голове всевозможные наихудшие варианты, а оказывается просто некоторые самодовольные сволочи решили сделать меня призом в неких подпольных играх?!

Со сверкающими яростью глазами, не отводя кровожадного взгляда от синеволосого, я начала медленно вставать со стула. Дениэрал дураком не был, поэтому тоже начал медленно, неотрывно следя за мной, подниматься со своего места.

– Значит, приз? – я взяла в руку ближайшую бутыль с водой, – вещь, значит?

– Ева… – насторожено покосился парень на снаряд зажатый в моей ладони, – давай спокойно поговорим. Незачем так нервничать.

– Незачем? Нервничать? – я ласково, очень ласково улыбнулась и медленно пошла в обход заваленного всякой всячиной стола. – О, да! Совсем незачем!

Я бросила в отступающего к стене синеволосого приготовленной бутылкой. Однако, к моему огромному сожалению, тот увернулся.

– Ева!

– Вы там последних мозгов лишились что ли?! – сорвалась я на крик и принялась запускать в Дениэрала все, что попадалось под руку.

– Ева, прекрати! Ты всю нашу еду испортишь! – парень уворачивался от летящих в него предметов, а некоторые просто ловил. – Нам здесь еще долго сидеть!

Одним быстрым, неимоверным прыжком синеволосый василиск преодолел разделявшее нас расстояние и схватил разбушевавшуюся и очень злую меня в охапку, лишая возможности двигать руками. Но я не сдавалась. Я извивалась, пиналась, пыталась кусаться и кричала все, что думала о выходке безмозглых типах, выплескивая все негодование, страх и отчаяние, которые успела прочувствовать за время, проведенное в этих четырех стенах.

Однако очень быстро выдохлась и повисла безвольной куклой в руках Дениэрала. Я плакала. Не скрывая слез и обиды. И, всхлипывая, шептала:

– К-какие же вы уроды. Н-нельзя ж-же т-так. Разв-ве т-так м-можно?

Когда синеволосый понял, что атаковать его я больше не собираюсь, ослабил хватку, но не отпустил. А прижал мою голову к своей груди и принялся успокаивающе поглаживать вздрагивающую спину.

Я еще долго не могла успокоиться. Сказывалось нервное напряжение и присутствие теплого собеседника, удобное плечо которого можно было обильно поливать слезами. А когда, наконец, они иссякли, и я вытерла опухшие глаза, то обнаружила себя сидящей на коленях Дениэрала и укутанной с ним одним пледом. Возмущению моему не было предела, что я и продемонстрировала взглядом этому наглецу.

– Ну, прости, – пожал плечами синеволосый и поудобнее устроил свои руки у меня на спине, – так удобнее и теплее пережидать твою истерику.

– А кто виноват в ней? – я шмыгнула носом и осмотрелась в поисках хоть какого-нибудь носового платка.

– Кто же знал, что ты такая впечатлительная.

– Я бы на тебя посмотрела, если бы тебя усыпили, похитили, а потом ты очнулся в закрытой и холодной камере без каких либо объяснений.

– Я записку оставил.

– Точно, – я сбросила бесцеремонные ладони, встала с колен парня и заодно забрала теплый, нагретый нашими телами плед, – давай-ка поподробнее про приз.

Усевшись на свободный стул, укуталась как следует, схватила со стола сочное, краснобокое яблоко и захрумкала им. Все же последний раз ела я в обед, а та несчастная, принесенная Латтой булочка вообще не в счет.

– Приз – это награда. Тот, кто победит в Подпольных Играх пойдет с тобой на свидание. – Не моргнув глазом поведал синеволосый.

Глубоко внутри вновь начало зарождаться негодование, но я сдержала новый порыв побросать в Дениэрала чем-нибудь и, криво улыбнувшись, попросила: