– Айви, ты в этом совсем не виновата. Иногда природа решает за нас.

– Это потому что худая? Иногда я забываю поесть. И как то в детстве я сильно замерзла, когда плавала в воде.

– Айви…

– Если я поправлюсь, это что-нибудь исправит? Я постараюсь больше питаться, - истерично шептала я, роняя слезы на колени.

– Айви, милая, ты не виновата.

– Я много нервничала в последнее время…

Врач встала и, обойдя стол, подошла ко мне.

– Ты не виновата,- повторила она.

– Я..

– Ты не виновата, Айви. Здесь абсолютно нет никакой твоей вины.

И тогда меня прорвало. Я упала на стол и громко зарыдала. Водяной пистолет и та кукла, что Блейк заботливо поставил в углу пустой комнаты в его квартире, в которой , мы решили, будет спальня малыша, больше не пригодятся. У меня не будет собственных детей.

После двух таблеток успокоительного и трех стаканов воды, я покинула кабинет ведущего гинеколога Манхэттена.

Мартовское солнце теплыми лучами ласкало мне лицо, люди куда-то торопились, птицы пели, и казалось таким странным, что жизнь вокруг шла своим чередом, в то время как моя разваливалась на части. Идущая навстречу девушка с коляской и маленьким карапузом , неспешно передвигавшего свои маленькие ножки рядом с ней, показались мне едва ли насмешкой свыше.

Я вспомнила, как я жаловалась Клэр на то, что еще не готова стать матерью, и внутри меня что-то сжалось. Может быть, это была расплата за мое сомнение.

Громко запел мой мобильный. Я вздрогнула и, не глядя, я приняла вызов.

– Малышка, я только что вышел с тренировки. Еду к тебе. Ты уже вышла от врача?

– Жди меня дома, - прохрипела я.-Я сама доберусь.

Не дожидаясь его ответа, я сбросила вызов и выключила телефон. Я знала, что Блейк будет сходить с ума, но сейчас я не хотела ни с кем разговаривать.

Спустя два часа бесцельного брожения по Нижнему Истсайду, я вызвала такси и приехала к дому.

Расплатившись с водителем, я вышла из машины и увидела сидящего на крыльце Блейка. Он упирался ладонями в голову и задумчиво смотрел на свои кроссовки.

Я медленно подошла к нему и кивнула:

– Пойдем.

Он поднял на меня встревоженные глаза, однако, ничего не сказал, и послушно побрел за мной в квартиру. Мы молча прошли на кухню, и сели за стол.

– Я не беременна, -тихо сказала я.-И вряд ли когда-нибудь буду. Врач сказала, что мне необходимо будет сдать еще несколько анализов, но скорее всего, это вряд ли что-либо изменит. В моих яичниках не созревают яйцеклетки, а без них зачатие невозможно.

– Прости меня,- еле слышно пролепетала я.

Блейк, до этого молча слушавший меня и незаметно сжимавший кулаки, быстро сорвался с места и прижал меня к себе:

– За что ты извиняешься, глупая. Эти врачи.. они же ничего не знают. У тебя обязательно будут дети. Они идиоты, если думают обратное. Мы найдем тебе другого доктора. Все будет хорошо, милая, слышишь? Посмотри на меня.

Я подняла на него мокрые глаза.

– Я тебя когда-нибудь обманывал?

Закусив губу, чтобы не разрыдаться я помотала головой.

– Тогда слушай меня и запоминай. Слушаешь? У нас будут дети, - медленно и четко выговаривал он слова.
– Так или иначе. Поняла меня? Повтори.

– У нас будут дети,-всхлипнула я.
– Так или иначе.

– Вот это моя девочка. А теперь вытри слезы, и я отвезу тебя куда-нибудь перекусить.

24

Удивительно, как что-то, о чем ты раньше даже не задумывался, в один миг становится для тебя самым важным. С семнадцати лет моей целью было с отличием окончить университет и найти интересную хорошо оплачиваемую работу, такую как моя нынешняя. Сейчас все это отошло на второй план, уступив место лишь одному отчаянному желанию - забеременеть.

Как и обещал, Блейк нашел для меня еще пятерых светил в области репродуктивной медицины, но все они сходились в одном: у двадцати однолетней девушки редкий синдром преждевременного истощения яичников, беременность невозможна.