— И в этот заговор был вовлечен Тук, ведь Козинича убил он, так? — удивленно спросила Чандра.

— Да.

— Но Тук был инженером, а Хавьер служил при штабе. Как они могли пересечься?

Мартинес не знал.

Вдруг Чандра с загоревшимися глазами наклонилась к нему.

— Точно! Я вспомнила, что мне как-то сказал Мерсенн! Однажды он был на нижних палубах и заметил, как из открытого люка поднимается Хавьер. Он спросил, в чем дело, а тот ответил, что выполняет поручение комэскадрой. Но вряд ли леди Миши посылала кого-нибудь рыскать в нутре корабля.

— Да, вряд ли ей это интересно, — пробормотал капитан. — Вопрос в том, оставил ли Козинич записи о том, что искал. — Он взглянул на нее. — У него был гражданский планшет, но у меня нет паролей. Вы ведь их не знаете?

— Боюсь, что нет. — Чандра задумалась. — Он редко носил планшет с собой. Хавьер подолгу просиживал на посту во вспомогательной рубке, так что если существуют записи, то они, наверное, в его журналах, и вы можете получить доступ…

Мартинес понял, к чему она ведет, и они договорили фразу хором:

— … с помощью капитанского ключа!

Мартинес ощутил, что начинает волноваться. Он расстегнул воротник и вынул цепочку с ключом. Вставил ключ в скважину в столе и включил экран. Чандра вежливо отвернулась, пока он вводил пароль. Он зашел на рабочий стол Хавьера Козинича и просмотрел длинный список папок.

— Можно включить настенный экран? — спросила Чандра. — Я помогла бы искать.

Настенный дисплей вспыхнул, и они начали совместный поиск, проверяя разные файлы. Они вместе работали в тишине, нарушаемой лишь когда Мартинес просил Алихана принести еще кофе.

Капитан просматривал документ за документом и почти впал в отчаяние: на столе была лишь стандартная текучка, планы учений, которые Козинич составлял как офицер-тактик, да неоконченное письмо отцу, начатое за день до смерти и содержавшее лишь какие-то мелочи и ничего похожего на описанные Чандрой озлобленность и одержимость.

— Он специально всё спрятал! — наконец взорвался Мартинес.

Он сжал правую руку в кулак. Флетчер тоже скрывал свою сущность, но он до нее докопался.

"И Козинича расколю", — поклялся он себе.

— Я проверю судовой журнал, — предложила Чандра. — Если посмотрим, чем он ежедневно занимался, сможем найти зацепки.

На настенном экране засветился судовой журнал, в котором автоматически записывались все обращения Козинича к корабельной компьютерной системе.

Их были десятки тысяч. У Мартинеса заболели глаза, пока он просматривал длинные столбцы записей.

— Вот здесь, — сказала Чандра. Она передвинула курсор на одну из строк. — Он сохранял данные в папку "Мятеж". Видели такую?

— Нет.

— Она очень большая. Вложена в папку "Личное". — Курсор Чандры метался по экрану. — Вот еще одно сохранение в нее. И еще.

Хотя Мартинес знал, что напрасно, он опять проверил рабочий стол Козинича и не нашел ничего.

— Наверное, всё стерто.

— Или куда-то перенесено. Я поищу, — сказала Чандра.

Поиск в объемной общей базе данных корабля занял двенадцать секунд.

— Если папку перемещали, ей дали другое имя.

Мартинес уже просматривал журнал событий.

— Найдем последнее обращение к этой папке.

Через пять секунд он пораженно смотрел на результат поиска.

— Папка удалена.

— Кем? — спросила Чандра. Он не ответил, а она, вывернув шею и читая с его настольного монитора, тихо вскрикнула от удивления.

— Капитаном Гомбергом Флетчером, — выдохнула она.

Они переглянулись.

— Вы же не считаете, — начала Чандра, — что Флетчер был замешан в заговоре наксидов, Хавьер узнал об этом и Флетчер приказал его убить?

Мартинес обдумал предположение и покачал головой.

— Мне в голову не приходит, чем наксиды могли подкупить Флетчера.

Чандра усмехнулась.

— Картиной, о которой он мечтал.

— Нет, по-моему, Козинич узнал про нараянистов. Или о чем-то подобном, а Флетчер скрыл эту информацию, защищая сектантов. — Он посмотрел на всплывающие данные, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди при виде даты.

— Секундочку. Флетчер удалил папку в день своей смерти. — Он внимательнее вгляделся в цифры. — И, кажется, сделал это примерно во время убийства.