Он заставил себя сосредоточиться на насущном вопросе. Он боролся ради этого момента, и не мог дать своей рассеянности все разрушить.

— Я говорил, что не хочу все отведенное мне время тратить на споры с тобой. И не хочу потратить его, оставаясь в стороне, по причинам, которые не понимаю.

Она стояла, молча, смотрела на него, искала… что? Он не знал. Наконец, она вздохнула.

— Что ты хочешь знать? Я расскажу, объясню.

— Что ты чувствуешь, когда представляешь меня с теми девушками?

Калеб засмеялся.

«Чувак! Ты говоришь, как девчонка, которая хочет поделиться своими чувствами и всякой ерундой».

«Ухаживание, правило номер 101», — сказал Джулиан душе. — «Говори, как девчонка, и ты получишь девчонку. Где тебя носило? Я думал, тебе полагалось быть экспертом».

Ее руки упали по швам, и она вытерла их о бедра.

— Ну, я… в бешенстве.

Она злится на него?

— По тебе не скажешь, что ты в бешенстве.

Ее подбородок задрался еще выше.

— Стефани говорит, я сковываю свои чувства.

— Так освободи их. Тебе станет легче, обещаю. — О, заткнись. Он, должно быть, вообразил себя одним из своих врачей.

Она резко покачала головой, темные волосы закружились в танце вокруг ее плеч.

— Это слишком опасно.

— Для кого?

— Для тебя.

— Рискни. — Разве что… — Твой монстр…

Теперь сглотнула она, отходя на два шага.

— Что с ним?

— Ты думаешь, этот монстр причинит мне вред, если ты освободишь свои чувства? В этом дело?

— Нет. У меня есть защита, — сказала она, но в ее тоне было мало убедительности. — В любом случае, у меня нет ни единого шанса со зверем. Ни у кого из нас.

— Так значит, у всех вампиров есть зверь?

— Да.

— И за прошедшие годы несколько вампиров потеряли над ними контроль? — спросил он.

— Да. Это… ужасно. Вред… нет слов, чтобы описать все ужасы, которые происходили.

Так. По крайней мере, одна тайна разрешена. Несмотря на ее возражения и заверения, очевидно, ей было страшно от мысли, что загадочный монстр может сотворить с ним.

— Расскажи мне об этих зверях. Почему вы так их боитесь их, и почему стоит бояться и мне.

Подбородок поднялся еще выше. Еще чуть-чуть и она уставится на звезды.

— Ты уверен, что хочешь знать?

Потому что она решила, что он не захочет быть с ней, если узнает? Глупышка. Был только один способ доказать ей ее неправоту.

— Да. Я уверен.

— Что ж, очень хорошо. Мы не перекидываемся, как оборотни. Не меняем свою форму. — Она говорила холодным и ровным тоном. — Но монстр действительно выбирается из нас, как отдельное существо, и чем дольше это существо находится вне наших тел, тем плотнее его собственное тело. И поскольку его тело становится крепче, привязь, которая однажды нас соединила, высыхает и отмирает.

— Зато это идет вам на пользу? Вы избавляетесь от зверя?

— На пользу? — Она невесело рассмеялась, и это был не очень приятный звук. — Нет. Когда он крепчает, он становится сильнее, а мы становимся целью тех, кто был нашей темной половиной. Если уж на то пошло, они обвиняют нас в том, что мы заманили их в ловушку наших тел. Собственно говоря, никто не в безопасности. И тебе стоит знать, мой зверь гремит в голове с тех пор, как я встретила тебя, и все громче с каждым разом, когда мы вместе, желая выбраться наружу.

Хорошо и ужасно знать. Но он не собирался поддаваться страху, который мог бы помешать ему достучаться до Виктории, доказать ей, что он справится со всем, что с ней происходит. Даже если это значит, что ему придется вести себя как принц на белом коне и убить ее дракона. Буквально.

— Этот зверь говорит с тобой? — спросил он.

— Нет. Обычно он молчит, и никогда не использует слова. Не так как мы с тобой, по крайней мере, но он рычит иногда, и когда я голодна, то чувствую его жажду крови. Мы очень голодны в последнее время.

У Эйдена голова шла кругом. Как эти существа оказались внутри вампиров? Скорее всего, Виктория уже родилась вместе с ним. Она была продуктом союза вампиров, а не человеком, который трансформировался от зараженной крови, как ее отец и некоторые из его приближенных.

Трансформация, которая еще никому не удалась за эти годы.

Не из-за зверей ли они изменились — и пережили это изменение — когда другие веками не могли?

— Я напугала тебя, поэтому ты молчишь? — холодно спросила Виктория.