— Вот сюда. Ниже этой вашей луки… Самарской.

— Хм… С чего бы это Шамгун решил спросить с эрзян службу?

— Оттого что мы меж двух огней живем, палят нам крылья и цари Булгара и князья Киева. Только от русичей мы подарками отделывались, а от булгарцев еще и службой ратной ко взаимному удовольствию. Или ты думал, мы лишь своими силами от князя муромского отбивались?

— Для меня это внове. Но зачем Шамгун просит у тебя помощи осенью?

— Послание пришло от Селима Колына. Он ныне при царе, но… Ни о чем тебе это не говорит?

— Неужели все просчитал? озадачился Трофим, — Нет, не мог, никто про наш поход за солью не знает, разве что… Купец Юсуф? Вряд ли, хотя давно мы с ним по душам не говорили, торговыми делами лишь ограничиваясь… Ну, и как ты поступишь? Не придешь, Булгар тебя не признает, а явишься, натравят на меня.

— Ты еще спрашиваешь? — изумился Овтай. — Как подумать ты мог, что против тебя выступлю?.. Да и послание то вообще не ко мне шло!

— Послание они заново напишут, как только вести о бегстве инязора к ним дойдут… Заодно проверят твою лояльность.

— Чего?

— Не согласишься направить к ним войско, приведут в ответ свое! Да еще и беглеца попробуют обратно во главе эрзян поставить!

— Ничего, встретим! И приголубим!

— Вот и готовься… рать свою готовь на Волгу вести! Точнее к нам, на Ветлугу и Суру! Действо сие без меня должно вершиться, а потому…

— Что?!

Трофим подозрительно обернулся к эрзянской охране, которая приблизилась непозволительно близко, и махнул им рукой, отгоняя прочь. Потом наклонился к самому уху Овтая и что-то произнес. Тот ошеломленно вскинулся.

— Это зачем?! Рискованно!

— Как они с нами, так и мы с ними! Иначе князья русские скоро зажмут нашу торговлю по Оке. А уж когда вятичей переварят, так сразу кончится наша мнимая независимость. Так что помимо усмирения дрязг в своей вотчине тебе надо еще с князем соседей сговориться! Послы его с ответным визитом у тебя были?

— Были. Оружие им позарез нужно, но слабы они, слабы! Кроме того Мономашичи нас за сговор с вятичами с дерьмом смешают, а помощи от булгарцев на этот раз не будет.

— Это да! Суздальцы не дураки, сразу поймут, кто воду мутит. Но сговора никакого не будет, просто мы вятичам поможем… по-братски! Иначе потеряем Оку!.

— Так Абрамов городок почти в наших руках, а уж когда свою крепость тут поставим…

— Согласен, теперь воздух нам труднее перекрыть, но таскать товары по суше в Выксу медленно и дорого. Даже если сдюжим, то то ударит по нашему развитию очень сильно. Однако если вятичи суздальцам поперек горла встанут, не до нас им будет! Потому я и передал через тех людишек, коих мы из плена половецкого спасли, весточку сыну преславского князя Ходота. Мол, может он рассчитывать на нашу помощь, а вести дела ему лучше через тебя, так быстрее.

— И что ты хочешь от меня? Надеюсь не ввязаться в воину против Мономашичей?

— Не буди лихо, пока оно тихо! Обойдемся малым, купеческими делами. Продавай оружие вятичам, а не смогут те расплатиться, так бери земли на откуп или пусть отрабатывают… И, главное, пусть детишек невозбранно посылают к тебе в обучение, а еще переселяй к себе тех, кто не хочет креститься и в ссоре с Русью. Люди для нас важнее всего! Собственно, ради этого все и затеваю!

— Как муромцев раньше к себе переманивали! Легко сказать! С вятичами мы не друзья, да и не были ими!

— Поэтому и говорю, что дело серьезное донельзя, через вражду вашу переступить необходимо!

— Уж больно горделивы они! Сын Ходоты мне много всего передал, после того, как я озвучил через послов твою просьбицу.

— Это какую?

— Чтобы недоросли школьные записали полную историю его рода. Ах, это… То не моя затея была. Так списки с его сказками готовы? Есть чем гордиться?

— Готовы. И если коротко, то их род на престол Киева и Булгара претендовать может…

— Чего?! А ну-ка, поподробнее отсюда… — Вскинулся Трофим. — Из-за этого князья русские на них ополчились?

— И из-за этого тоже. Предок князей вятичей Хаддад родом из булгарской провинции Беллак, где ныне буртасы живут и кою называют ныне именем его отца Мардана. Кстати, раньше часть Хорысданской дороги охраняли именно его люди, пока Мономах, о отместку за приют половцам Шарукана, не взял у них городок Кордно, отрезав от тракта. Если учесть, что до этого у них отняли Кан и кисанские земли…

— Да, без Мурома и рязанских угодий держава вятичей захирела, остался лишь огрызок в междуречье Оки и Волги, — воевода склонил голову в задумчивости и неуверенно произнес. — Сколь там городков осталось? Козельск, Дедославль? Я к примеру, больше и не помню… И что там на пути суздальцев стоит?