— Сколько у нас лучников? — Тухсар запнулся и Направился. — Тех из них, у кого луки достают на две сотни шагов!

Стрелять умели многие, но добрые луки были наперечет, а достать бившего из самострелов противника было очень трудно, тем более, если стрелять с низа холма. Если бы не бесновавшийся наместник, Тухсар даже не подумал бы о наступлении. Нашел бы стежку в обход или дождался ночи, чтобы вырезать противника под ее покровом.

Услышав прозвучавший, наконец, рев рога на отступление, Тухсар еще раз бросил взгляд на белеющий вдалеке тележный круг, и досадливо поморщился. Первая сотня почти прорвалась к противнику, и ее отзыв был его ошибкой. Можно было задавить противника количеством, хотя понесенные при этом потери наверняка не позволили бы продолжать путь. Но что сделано, то сделано, да и конную засаду в лесу исключать было нельзя. Вылетела бы та в самый неподходящий момент и стоптала занятых тележным кругом всадников. Хотя откуда здесь таким силам оказаться? Выслушав ответы про лучников, он вновь скривился и печально покачал головой, однако скомандовал, ткнув пальцев в грудь одного из казанчиев.

— Выкрикнешь таких со всех сотен. Спешитесь в отдалении, рассыпетесь вдоль ручья и попытаетесь стрелять из-за деревьев, чтобы дать подойти поближе остальным. Попадать не обязательно, главное отвлечь.

Никто даже не посмел оспорить о приказания. Помимо знатности рода Тухсар отличался тем, что был близок к отцу наместника Селиму Колыну и тот именно ему поручил следить за светом сыном. И если уж он берет на себя за все ответственность, то пусть так и будет. Это воин, а не праздный гуляка, как Анбал.

— Теперь ты, Невлет… Возьмешь свою сотню и сделаешь вид, что атакуешь тележный обоз. Вперед пошли самых одоспешенных, пусть не столь суются под стрелы сколь скачут поодаль и метают их сами. Сам же с частью отстанешь и проверишь все ловушки. Что можешь, поломаешь, порубишь или засыпешь хотя бы около брода. Завалы растащишь. Лошадей жалко, но подмена есть, а навар ожидается добрый, и про твои потери я не забуду. Одни самострелы чего стоят, а я заметил у многих засевших на холме железные доспехи.

— Разреши проверить лес за их спинами!

Я и сам хотел об этом сказать, Невлет. Я рад, что наши мысли совпадают.

Тухсар передвинулся к следующему казанчию.

— Ты, Аксам… Ссаживай с коней два десятка воев на твой выбор, попробуй пешим обойти противника по оврагу… Стрелков? Взять можешь, но не лучших! Твое дело проверить, что делается у врага глубоко а тылу. Вдруг на обоз наткнешься? А не будет ничего, так вернешься и ударишь его со спины… Все! Ждем, когда отойдет первая сотня! По коням!

Десяток суварцев прорвались сквозь частик и двое из них прямо с седел по очереди прыгнули на один из щитов городка, своим весом пытаясь обрушить его назад. После первого падения раздался треск, но дубовые доски выстояли, оставив на себе пронзенное болтами тело. А вот после второго телега неожиданно начала опрокидываться внутрь. Судя по всему, еще кто-то из суварцев спешился и помог ей в этом нелегкой деле, перерезав сцепляющие ее с соседями веревки и приподняв за колесо. Заметив мельтешение в образовавшемся проеме, Прастен наудачу сунул туда копье и почувствовал, как железо вошло во что-то мягкое. Тут же последовал ответный удар, звонко отразившийся от окантовки щита, и он отскочил назад, с чавканьем забирая копье из поникшего тела.

— А-а-а!! — мимо него пронесся Маркуж, размахивая подхваченным

где-то топором.
– А-а-а-а-а!!

Эрзянин выпрыгнул наружу, и тут же его секира опустилась на чью-то голову, показавшуюся из-за облучка. В нескольких шагах от него неожиданно появился всадник замахнулся и пришпорил свою лошадь. Та дернулась вперед и почти снесла десятника на землю, однако Маркуж все же успел провернуться и с неудобной для суварца стороны ударили проскочившего мимо противника обухом по спине. Если бы не низкорослость коня и не огромные руки эрзянина, то такой номер не прошел бы, но Маркуж явно проделывал этот финт не впервой, а потому сразу ринулся на следующую цель, скрываясь с глаз Прастена. Тому осталось лишь наблюдать, как вытянутая в замахе рука суварца подломилась, а всадник сполз под ноги умчавшейся прочь лошади.

Затем стало не до наблюдений.

Еще двое в проломе. Бросок наудачу и копье лишь слегка «касается изогнувшегося в седле всадника…

Время замедлилось, и Прастен ощутил, как поднимаются все волоски на теле. Ему в зрачок смотрела положенная на тетиву стрела и он, не в силах оторвать взгляд от нее, лишь провожал лучника поворотом головы.

«Ну что ж… Добрая смерть лучше дурной жизни!»

Слитный щелчок за спиной, снесший наваждение и самого всадника, он услышал только спустя некоторое время. И все неожиданно перекрыл тонкий крик кого-то из школьников.

— Вторые номера! Бить под телеги!

И опять гулкий стон тетив, прервавшийся едким разноголосым визгом, Обернувшись, Прастен заметил, что почти все школьники отступили в центр круга. Распределившись по периметру возвышения, они все так же методично исполняли звучавшие команды, то и дело вытягивая короткие болты из тула на поясе. Лица покрыты брызгами грязи, у кого-то кровью, глаза злые или равнодушные.

«Теперь все от вас зависит, волчата!»

— Щиты вокруг недорослей! — слова вырвались одновременно с мыслями.