– Это всё Зона, Немой. Нельзя тут долго без перерыва находиться. Больше недели здесь только Вася Магадан продержался. Так он и до той ходки был на всю голову хворый. А уж после и вовсе завис, как гиря на часах-ходиках. Из старых знакомых, только Саню-повара и признавал. На остальных рычал, что твой волк. Его потом Дятлов медикам сдал. Для опытов.

Я по своим следам вернулся на дорогу и скорым шагом двинулся к следующей отметке.

– Давай, поспешай, - не отставал Комар. – Солнце еще высоко, да и Выброс не за горами.

Вот скажи мне, Немой, ты в самом деле думаешь, что принесёшь эти мобилы Дятлову, и дело затухнет? Что подполковник Киров этот такой дурак и не найдёт, к чему ещё прицепится?

Я, молча, шагал вперёд. Комар пристроился справа и продолжил:

– Был тут один бродяга по кличке Колямба. Так вот, встретил этот Колямба парня с юга, говорил холодного уже. Труп обшмонал, и весь хабар покойного в Лагерь принёс. Хороший такой хабар, в том числе и ветку «Железного винограда». Мы, дураки, его Дятлову и отнесли. Размечтались, что может к пайке какая прибавка случится или ещё какое поощрение будет. Ага – прибавка. Дятлов этому подполковнику Кирову похвастался, а тот такой кипешь поднял. И так, падла, это потом всё перевертел, что пришлось Дятлову Колямбу нашего, как убийцу, на площади повесить, в назидание другим. Хорошо, хоть не на кол посадили, как сначала задумывали… Вот ты меня убил…

Я остановился, будто наткнувшись на стену, и крикнул:

– Я тебя не убивал!

Губы Комара расползлись в мерзкой улыбке, и его стошнило гнилыми водорослями прямо мне под ноги. Я отпрыгнул, выхватил из кармана и навёл на него пистолет. Рука моя тряслась.

– Застрелишь меня ещё раз? – спросил Комар, надвигаясь, и я увидел сквозную дырку в его голове. – Или, как в прошлый раз, ножом в горло?

Последние слова он пробулькал. Из распоротого подбородка хлынул на дорогу кровавый водопад

Я зажмурился. Аж свербело, так хотелось навести ему прямо в лобешник и нажать на спусковой крючок…

Досчитал до пяти, открыл глаза. Рядом никого не было.

«Нет, Комар, я знаю, что ты задумал: хочешь меня задержать, чтобы я не успел до начала Выброса добраться до Колпаков», - подумал я: - «Шалишь! Мне голову не задуришь!»

Рукавом вытер пот, который стекал со лба и нещадно жег глаза. Глянул на часы, было начало пятого, глотнул из фляги, брызнул из неё на лицо, снова вытерся рукавом, и скорым шагом двинулся дальше к видневшимся уже вдали остаткам деревни Павловичи. Главное было – обогнать Выброс…

Пару раз мне начинало казаться. что небо начинает темнеть, проявляясь фиолетовым куполом над головой, я жмурился, мотал головой, снова и снова стирал с лица жалящий пот, и всё приходило в норму.

Как и в прошлый раз, я не стал задерживаться в Павловичах. Обогнул группку ветхих домов, следуя отметкам Комара, и зашагал дальше. До указателя «Посёлок Колпаки» я добрался часам к шести. Смеркалось. Пришлось ещё ускорить шаг, уже с трудом высматривая отметки Комара. Свернув в лес, я трусцой пробежал по натоптанной тропинке и метров через сто вышел на открытое пространство.

– Ходу, ходу, Немой, - сказал Комар за моей спиной. Опять принесла его нелёгкая. – Еще полчаса и так стемнеет, что хрен что тут разглядишь. На пузе ведь ползти придётся, если не передумал с Выбросом в чистом поле поручкаться.

Я ещё ускорился, переходя на лёгкий бег.

Но вот, наконец, и околица села. Скрипнув калиткой, забежал во двор и остановился, силясь отдышаться. Пошарил по карманам в поисках сигарет. Тишина и ни души. Вот только остро пахнет дымом недавно топленной печи. С маскировкой у нас того – плоховато.

Из оконного проёма осторожно показалась мордашка Леси, и я улыбнулся ей, тяжело выдыхая сигаретный дым. Показал на печную трубу, из которой устремился в беззвездное небо дымный след, и погрозил пальцем.

– Так вечер уже, - сказала девочка. – Кто сюда сунется, по темноте? А ночью знаете, как холодно было?

Она помялась, потом спросила:

– Дядя Немой, а вы нам покушать принесли?

Я снова улыбнулся, кивнул и вошёл в дом через открытую дверь, снимая из-за плеч тяжёлый рюкзак. Грохнул им по столу в маленькой кухне:

– А-ну, налетай.

Приглашать дважды не пришлось. Хлеб с намазанной на него тушёнкой, который запивался растворёнными в кипятке бульонными кубиками – царский ужин для двух голодных детей. А еще на десерт был чай с шоколадом. Не поскупился Ломоть.

Я, сглатывая слюну, объяснил, что чуть только в небе загрохочет, нужно немедленно спускаться в подпол, и что как поужинают, пусть перенесут постели туда – ночевать нынче придется под землей.

А сам – пулей в сарай за лопатой.

Продолжение: 4. "Эксгумация или кто же лежит в четвёртой могиле" следует...