– Знакомый инструмент?

Я кивнул.

– Дрова у сарая. Видишь во-о-он тот дом? Там у нас кашеварня. Нарубишь и отвезёшь три полных тачки. Это наша доля на сегодня. А мы с Комаром над картой покумекаем. Чую выброс недалече. Так что скоро познаешь ты Зону, а она познает тебя… Короче, если увидишь, что цвет неба начал меняться, со всех ног дуй сюда.

Я разгрузил вторую тачку, когда сверху донёсся мягкий громовой раскат, и у меня заложило уши, как в вагоне метро. Поднял глаза и увидел, что голубизна неба постепенно меняется на яркий фиолетовый оттенок. Солнце исчезло, а редкие облака в момент истаяли, будто их и не было. Громыхнуло уже громче. Небо стало пронзительно бирюзовым и заволновалось, будто нависшее над головой море. Мне даже показалось, что в выси мелькнули тела крупных рыб. Но досмотреть феерическое зрелище мне не дал удар по уху, сбивший меня с ног.

В следующий момент меня ухватили за шиворот и потащили. Громыхнуло еще раз, да так, что я почти оглох. По глазам резанула яркая вспышка, резко заболела голова, но я уже летел в темноту, натыкаясь на острые края ступенек. Хлопнула дверь, лязгнул замок, и грохот стих.

– Кому было сказано про небо? – различил я голос Жоры. В неярком свете керосиновой лампы я увидел, что нахожусь в подвале – небольшом помещении с лавками по обеим сторонам и небольшим столиком у дальней стены. Воняло сыростью, плесенью и мужским потом. Кроме меня в подвале находились еще пятеро, в их числе Жора и Комар.

– Зелень ты весенняя, комбикорм для рогатого и парнокопытного, - не унимался Жора. –Тебе же ясно было сказано: беги со всех ног. А ты что в небесах высматривал? Салюта дожидался?

Комар в это время защелкнул одно кольцо наручников мне на левом запястье, а другое зацепил за какую-то ржавую, выныривающую из стены, трубу. Я рефлексивно дернулся.

– Не вибрируй, - сказал Комар. – Выброс пройдет – отцеплю. А-то всяко бывает.

Сверху грохот слился в монотонный гул. Пару раз тряхнуло. Я еще раз дернул рукой.

– Да не греми ты, - сказал незнакомый мне коротышка с язвой от ожога на всю щеку. – Всех по первому разу приковывают. Чтобы себе не навредили. Каждый ведь по-своему эту беду переносит. У меня, к примеру, только башка трещит, будто с похмелюги, а дружок мой, Рома, первое время так всё блевал, не переставая. А случалось, что и стрелялись, и вены распарывали. Так что и ты повиси. Для твоего же блага… Ты как вообще?

Я прислушался к себе - ухо левое чешется, да шишка, которую в машине по пути сюда набил, побаливает – и пожал плечами.

– Ну и хорошо, - кивнул коротышка. – Значит к Выбросам ты не чувствительный. Это, конечно, не значит, что тебе можно его на улице пережидать. Там в миг вместо мозгов запеканку получишь…

– Да закройся ты, Чуня, - сказал Жора, подсвечивая себе карту карманным фонариком. Он ткнул пальцем и предложил. – А если сюда?

Комар с сомнением покачал головой.

– Там топи начинаются. Все камышом заросло. Обзор плохой. На «Электру» нарвёмся – все поляжем…

– Рыбкин говорил, что в прошлом месяце там «Болотный огонек» видел.

– Видел? – усмехнулся Комар. – Чего ж не взял?

– А ты не помнишь какие они тогда вернулись? Как в сказке: битый небитого вёз.

Комар скептически улыбнулся.

– Что бы Рыбкин мимо хабара пришёл!
– он немного посмурнел. – Жаль, теперь уже не спросишь…

– Есть такая история, - вдруг сказал Чуня, обращаясь ко мне Было видно, что ему жутко, и он пытается «заболтать» свой страх. – В один из первых наборов это случилось. Накрыло как-то Выбросом прямо тут, в лагере, в одном из подвалов пятерых бродяг. А как отпустило, так и оказалось, что выход аномалия сторожит. Кто говорил, «рубец» это был, кто на «электру» грешил. В одном сходились – выход запечатало намертво. Не войти, не выйти. Не передать чего. Первый бродяга на выходе в нее и влетел. Сразу наповал. А снаружи тоже не звери. Была бы возможность – помогли бы. Да как?

Оставшиеся бедолаги пару дней покантовались… Думали, копать другой ход, а стены – с полметра бетона. Бывший хозяин расстарался. И инструмента никакого. Что делать? Еда – ладно, вода кончилась. Попробовали прорваться - еще двое сгинули. Да погано так. Вот и решили оставшиеся, что чем смерть лютую принимать, лучше уж в этом друг другу подмогнуть. Приставили пистолетики к голове друг друга и на счет три нажали…

На утро глянули бродяги, а никакой аномалии у того подвала и не осталось. Не знали тогда еще, что каждая аномалия свой заряд имеет. И у этой всего три сработки оказалось.

– Здоров ты трепать, Чуня, – сказал Комар. – Что ж это за Выброс был, если аномалии прямо в лагере появились? Я здесь не первый месяц, под всякие попадал. Один раз так грохотало, что думали, стенки не выдержат и похоронит нас прямо тут. Так и то после него первую «Плешь» метрах в трёхстах встретили к востоку от Креста, что Пахом на околице поставил.. За мостиком через Макаву. А что бы здесь… Врешь ты, Чуня, как дышишь. Ладно, давайте на выход. Кончился Выброс. Завтра на дело пойдем.

И впрямь шум снаружи стих.