Взгляд маленьких глазок Лауруша был пронзителен и строг.

Дайру подавленно кивнул. Он чувствовал себя загнанным в тупик. Заговоришь или промолчишь – все равно окажешься предателем.

Три года, день за днем, впитывал он в душу наставления учителя: Гильдия – это святое. Это семья, которая принимает тебя. Ты даешь ей десятую часть доходов, как давал бы деньги старой матери. Ты делишься с нею тем, что удалось узнать, как делился бы опытом с братьями. Если вернешься из-за Грани калекой, Гильдия до последнего костра будет кормить тебя. Если погибнешь, Гильдия не даст умереть от голода твоей вдове. Гильдия устанавливает твердые цены, не давая жадным торговцам обобрать тебя. В ее книгохранилище ты можешь узнать все, что известно о Подгорном Мире.

Ты станешь частью ее, ты растворишься в ней.

Есть два человека, соврать которым – позор и преступление: учитель и Глава Гильдии.

Дайру готов был свято соблюдать эти условия. Но – рассказывать о своей любви?

– Мы сражались с какой-то тварью, которая вылезла из песка… – безнадежно начал подросток, глядя мимо Лауруша.

– Не надо про тварь. Ты же знаешь, что меня интересует.

– Я отбивался от гадины, стоя на большом валуне. Оступился, свалился… вскочил на ноги – и вижу, что я в другой складке.

– Ты чувствовал ее приближение?

– Нет. Переход мгновенный. Та, другая складка – просто чудо. Трава, ручей, цветы…

Дайру беспомощно замолчал. Как выразишь словами слитное очарование свежей зелени, ярких цветочных венцов, нежного ветра и журчания воды? Как опишешь деревья, похожие на арфы: низко склоненные, с ветвями до земли? Как передашь дивную песню ручья, листвы и птиц; песню, в которой главная мелодия – переливчатый, звонкий смех?..

– Там была девочка, – угрюмо сообщил Дайру. – Моих лет или чуть помладше. Одета для охоты. Наряд из тонкого сукна, мягкие сапожки, кожаная курточка вышита бисером. У нее был арбалет и колчан со стрелами. Зовут – Вианни Живая Песня.

– Просто Вианни? Ни Рода, ни Семейства не назвала?

– Нет.

– Красивая?

– Очень! – вырвалось у Дайру. Но он тут же устыдился своего порыва и закончил скороговоркой: – Светлая кожа, синие, почти фиолетовые глаза и мягкая русая коса.

– Мягкая? – холодно переспросил Лауруш. – Ты и это успел выяснить?

Дайру враждебно взглянул прямо в глаза Главе Гильдии. Но все равно ведь придется рассказывать…

– Я объяснил ей, что я из боя. Она не удивилась, только сказала, что бой уже закончился и мои друзья живы. А потом спросила, почему я хожу без арбалета. Давай, говорит, я тебе арбалет придумаю…

– Как-как? А ну, с этого момента подробнее…

– А я и так – подробно… Она встала на колени, свела ладони, будто бабочку ловит. Губку закусила, серьезная стала. Гляжу – в траве у нее под руками лежит арбалет. И колчан со стрелами.

– Припомни, холодом не потянуло?

– Вроде да, – без особой уверенности ответил Дайру. – Вроде как ветерком повеяло.

– Сходится, – кивнул Лауруш. – Охотники, что угодили в ущелье… помнишь, для которых Хозяин построил лестницу… говорят, что каменный откос покрылся инеем. Арбалет у тебя?

– Нет. Она передумала, отдала мне свой. Этот, мол, настоящий, отец его в Ваасмире купил. А то с придуманными вещами одни хлопоты: возьмут да исчезнут. Вот ее отец – тот, мол, придумывает на славу, прочно…

– Да? И что она еще – про отца?

– Что он тут самый главный. Вроде как король…

– Король… – усмехнулся Лауруш в усы. – А потом?

– Потом, – несчастным голосом поведал Дайру, – она спросила, умею ли я целоваться.

– Что-о?!

Дайру снова с вызовом вскинул голову и заговорил яростно, напористо:

– Она – ребенок! Добрый и чистый ребенок, и жизнь знает только по сказкам. А там герои всегда сражаются с чудовищами, а потом целуют красавиц. Я сражался с чудовищем – и она решила, что я…

Хлопнула дверь. Оба собеседника, старый и молодой, с одинаковой яростью обернулись к вошедшему.

У дверного косяка стоял тот самый Охотник, которого Дайру приметил вчера на пиру – смуглый, рыжеволосый. Сейчас его лицо горело возбуждением.

– Фитиль, какого демона?.. – взрычал Глава Гильдии. – Ты что себе позволяешь? Я занят!

– Сейчас еще не так будешь занят, почтенный Лауруш, – отрезал незваный гость, ничуть не смутившись. – Беда пришла для всей Гильдии, беда и позор! Любимчик твой, Шенги… арестовали его!

– Ты пьян, что ли? Ты что бренчишь?

– Правду говорю, чистую правду! Они это в тайне держат, но Унсай в дружбе с командиром стражи, тот шепнул…

– Что?! Говори! – прохрипел побледневший Лауруш.

Дайру не сводил глаз с гостя, принесшего страшные вести.

Голос Фитиля подрагивал – не то от тревоги, не то… неужели от скрытого торжества?