Что касается моего состояния, как физического, так и морального, то здесь дела обстояли не совсем хорошо. За две недели мой организм послушно добрался до уровня — «приемлемое состояние». Моё ушибленное колено практически не беспокоило, рана от пулевого давала о себе знать, но к этой боли я просто привыкла. А во всём остальном… ничего обнадёживающего.

Я терпеть не могу когда другие меня жалеют, но ещё больше ненавижу жалеть себя сама, так что нет, депрессии это не моё. Всё стало просто… просто бессмысленно. Я честно пыталась абстрагироваться, запирала мысли и воспоминания в клетку разума, но они каждый раз находили из неё выход. Кристина стала моим самым большим ранением в жизни. И эта рана вряд ли когда-нибудь затянется. А если и затянется, рубцы никуда не исчезнут.

Почему я осталась в Кресте? Почему не строю гениальных планов об угоне вертолёта и побеге? О побеге куда? О побеге к кому? Жизнь требует движения, а мне больше некуда двигаться. Способны ли вы понять меня?.. Смысл действительно пропал и это не моя придумка. Его нет. Я даже всерьёз её больше не воспринимаю. Какая разница, если жизнь, всё равно что лотерея без выигрыша — из неё всё равно никто не выйдет живым.

Как сказал один немецкий учёный, один из тех, кого любил цитировать отец: жизнь — это карантин у входа в рай. В моём случае — в ад, но в остальном я полностью согласна.

Так что я просто плыву по течению.

Смиренно.

Ну, или почти. Характер ведь не изменишь за две недели. Да и надо это мне?..

Нет.

Вам интересно, что стало с Чейзом?.. Мне тоже.

Кира заглянула ко мне лишь единожды, и выражение её лица не говорило ничего хорошего, в прочем… моё лицо при её появлении стало выглядеть примерно также. Кажется от уровня сомнительных подруг, мы опустились к уровню, мягко говоря — недолюбливающих друг друга…

Она обработала раны, включая ту, что осталась от зубов твари, выдала несколько упаковок бинта и пузырёк заживляющей мази, сообщила, что воспаления нет, а также о том, что в дальнейшем раны мне придётся обрабатывать самой. У Киры нет времени мотаться по сектору Блейка, а если другой врач будет осматривать мои ранения, то след от зубов он точно игнорировать не станет.

Затем она по указанию Дакира взяла у меня несколько пробирок крови.

— Это ещё зачем?

— Дакир сказал, ты возражать не будешь. Вы вроде как договорились?..

Тестирования? Исследования? Противоядие от вируса тварей?.. Идея не плохая, правда, уверена, что провальная. Только если у Креста нет сверхсекретной лаборатории с новейшим оборудованием и кучкой профессоров из разных областей науки. Влить кровь в чистом виде — это одно, а создать вакцину… это ж вам не фильм ужасов какой-нибудь, где всё заканчивается хеппи-эндом, после изобретения чудо-вакцины от зомби-вируса. Боюсь что моя история не сказка со счастливым концом для всех.

— И как часто ты собираешься её брать? — осведомилась я.

— Не часто.

И на этом она собралась уходить.

И чёрт с ней с этой гордостью!

— Что с ним? — спросила я, глядя ей в спину.

Кира замерла перед самой дверью и нехотя обернулась с таким видом, будто меньше всего на свете хотела услышать этот вопрос.

И мне совсем не понравилось выражение её лица…

Так бывает, что мозг успевает обрабатывать информацию, которую сам себе внушил, ещё до того, как услышал ответ на вопрос. Вот и мой мозг нёсся в лаву всепоглощающего отчаянья, сбивая всё на своём пути.

— Что с ним? — повторила я. Повторила ли?..

Я сотни раз внушала себе этот ответ, заставляла себя в него поверить. Поверить, что Чейз умер. Уже неделя прошла, а про него ничего не было слышно — значит этого идиота больше нет! И тогда, я почти ничего не чувствовала. Какая разница, что кто-то где-то умер, когда каждый день умирает сотня таких, как Чейз.

Но сейчас во мне будто что-то треснуло. Больно треснуло и сломалось.

— Он умер? — Мой голос дрожал, мозг вопил — да! Чейз умер!

— Нет, — ответила Кира, так тихо, что я сама не помню, как оказалась в шаге от неё.

— О, боже, девочка. — Кира напряжённо сдвинула брови. — Что с твоим лицом? Это точно ты?

— Что с ним? Он просунулся?

— Лучше бы не просыпался.

А дальше я не знала, что сказать. Я ничего не понимала.

— Чейз… он… В общем, я не знаю, что с ним стало. Он просто съехал с катушек. — Кира обречённо помотала головой. — Я говорила, что переливание крови это больная идея!

— Кто он? Он человек? Ты можешь уже ответить?!

Кира выдержала напряжённую паузу, и вряд ли специально растягивая время. Она просто не могла подобрать слова.

— Да, он… Не знаю. Анализ крови в норме. Тела вируса в ней отсутствуют. Твоя кровь смогла помочь организму с ними справиться. Чейз очнулся на четвертые сутки и… в общем, двое из моих лаборантов сейчас на больничных койках. Он озверел… Нам пришлось запереть его в изоляторе до тех пор, пока он не успокоился. — Взгляд Киры помрачнел ещё больше. — Он никогда таким не был. Парень просто двинулся. Он неуправляемый агрессор.