Шрифт:
И консенсус был достигнут. Вольные сталкеры перестали залегать в кусты и канавы при виде армейских бэтээров. И с генералами Большой не прогадал – их так часто меняли на хлебном посту, что до бонусов и парашютов практически никто не дослуживал…
А с миротворческим начальством договариваться и вовсе не пришлось – Большой сразу вышел на главных людей, каптенармусов.
Дольше всех кочевряжились научники на Янтаре. Академик Носов прямо так и заявил, что его сотрудники давно работают по заданным направлениям, что отрабатывают они конкретные гранты и что наука делается чистыми руками…
– Хрен с вами, девять дней одного года, – сказал Большой. – Но если возьмёте несколько моих заказов на исследования, то ваши ботаники от своих грантов прикуривать будут…
Сдалась и наука.
На широкую ногу поставил Т. А. Пак и туристский бизнес, учредив компанию «Зомбилэнд». Богатенькие бездельники, и до того перевшие в Зону, ища острых ощущений, стали посещать её организованно, группами, под присмотром самых проверенных и опытных кадров вроде Матадора и Мыла.
В настоящую Зону их, конечно, не водили, хоть и лупили с бездельников лютую страховку, а водили их в специально оборудованный и вполне безопасный район Предзонья, ставший собственностью «Сталкербанка».
Хотя аттракцион получился на славу: тут тебе и грубые патрули, и ночное проникновение за Периметр с перерезанием спирали Бруно и томительным ожиданием в грязной канаве, и зашкаливающие счётчики Гейгера, и страшные аномалии (правда, голографические: «карусель» разрывает псевдогиганта, «трамплин» подбрасывает чучело сталкера), и до жути правдоподобные муляжи местных чудовищ, по дешёвке приобретённые на студии им. А. Довженко – Хохливуд уже давно перешёл на компьютерную графику; и костёр в упоительной украинской ночи, и песня штатного барда Серёжи Воркуты:
…С хабаром вернулся – чудо,
Живой вернулся – удача,
Патрульная пуля – везенье,
А всё остальное – судьба…
Туристы (часто весьма высокопоставленные) даже получали удостоверение сталкера с присвоением соответствующей кликухи. Так некогда великий Потёмкин, посетив Запорожскую Сечь, заработал имя казака Грицька Нечёсы. Но вольную Сечь Потёмкин тут же прекратил, а туристы, хоть и высокопоставленные, ничего с Зоной поделать не могли и только поражали знакомых страшными рассказами.
Специально для туристов в крупных городах открылись магазины «VIP-сталкер» – как раз в таком отоваривался Дэн Майский.
А также аптеки «Сталкерфарма», в которых продавались артефакты, способствующие внезапному омоложению и немедленному бессмертию…
Конечно, всем хотелось узнать, где это Большой так разбогател.
Старые друзья старались хоть в застолье, под хмельную лавочку, разговорить Теодора Аблязизовича. Но он только отшучивался:
– Говорят, богатей не может отчитаться только за первый миллион. Так вот я могу честно и открыто сказать всем, где взял свой первый миллиард. Всё равно никто не поверит…
– И где же?
– На дороге! Работал я тогда дальнобойщиком…
– Да ладно, не хочешь – не говори, мы всё понимаем…
Глава четвёртая
– Ложись! – скомандовал Матадор. – Мало ли кого там черти несут…
Залегли, хотя с такого расстояния их вряд ли кто-нибудь мог увидеть. Да и ПДА оглохли и ослепли.
– Голубой «лендровер» под флагом, – докладывал Майский, который продолжал наблюдение – Матадор указал ему соответствующую, давно оборудованную точку, приговаривая: «Глазки молодые, не то что у некоторых…»
– Только вот флаг у них почему-то перевёрнутый… – сказал Дэн. – О, да у них и машина свежепокрашенная! Или перекрашенная… Так, остановились. Ближе не подъезжают. Офицер и с ним пятеро. Ага, так его! Как хотите, господа, но не миротворцы они… Пытаются, видимо, выйти на связь… Офицер лезет в пачку радисту… Не ведут так себя миротворцы, хоть убей… Пинками солдат не подгоняют…
– У Зони усякий становится звер, – сказал Мыло.
– Я миротворцев знаю, – сказал Майский. – Все военные журналистов не любят, но миротворцы хотя бы не сразу бьют прикладом по рёбрам. Всегда предпочитал с ними дело иметь… Так, направляются к зданию…
– Это хорошо, – рассеянно сказал Матадор. – Этот случай у нас предусмотрен… Дэн, не пугайся…
Он извлёк из нагрудного кармана какой-то пульт, и…
Жуткий вой поднялся из глубин бывшего цеха железобетонных изделий. Он то уходил в инфразвук, то поднимался до неслышимых высот, вынимал душу, доставал до печёнок, сжимал желудок и заставлял трепетать мочевой пузырь. Это был и вопль голодного хищника, и призыв самца во время гона, и стенание самки, потерявшей детёныша, и торжествующий рёв победителя…