Шрифт:
– И ботаничку свою заберёшь, если хочешь, – говорил он. – Будет мальцов учить грамоте…
Я хитро ухмыльнулся, припомнив историю с Аладдином и дядюшкой-магрибинцем. В конечном счёте выиграл Аладдин.
Однажды я застал Киру Петровну сильно озабоченной и даже мрачной.
– Юноша, – сказала она. – Кажется, плохо дело. Сегодня приезжал какой-то человек. И немаленький – судя по всему. Профессор ему тебя показывал, когда вы с этим хромым бесом гуляли по парку. Именно тебя, а не хромого – кому мы, старики, нужны. И этот человек мне нравится ещё меньше твоего Сильвера. Знаю я, откуда этот посетитель. Догадываюсь. Насмотрелась на эту братию невидимого фронта… Ничего хорошего тебя не ждёт. Тебе надо бежать… А я, старая дура, и не позаботилась на такой случай. Хотя толку-то? Документы подделывать я не умею, подкопы рыть тоже…
– Кира Петровна, – вдохновенно сказал я, – да ведь у нас уже всё готово!
И простодушно изложил ей наш план побега. Она потемнела.
– Ну, Сильвер проходимец ещё тот, – сказала она. – Так что ты постарайся сбежать от него при первой возможности. Как юный Джим Хокинс. Тем более что он сокровища сулит. Понял – при первой же возможности! В первом же большом городе!
Я пообещал. Я ещё не знал, что старый пират потащит меня на верёвке, свитой из крови…
С таким же простодушием рассказал я Сильверу о подозрительном профессорском госте.
Сильвер тоже помрачнел.
– Эх, – сказал он. – Не всё я приготовил, но тут уж ничего не поделаешь. Одежду гражданскую, правда, достал, а документы… По дороге добудем. Уходить будем в полночь. А пока давай-ка выпьем немного рому – за ветер добычи, за ветер удачи… Я с обеда заначил!
Ромом у нас называлось обычное столовое вино. Хоть и не очень обычное, всё-таки заведение было элитарным.
Да, не очень-то обычным оказалось вино…
Сильвер действительно растолкал меня среди ночи. Было темно, только дежурная лампочка чуть светила в коридоре. Потому что находились мы уже не в палате, и был я одет в какое-то чужое тряпьё. И всего меня колотило…
– Ну ты маньяк, юнга, – сказал Сильвер. – Теперь, поди, будешь говорить, что ничего не помнишь… Я за тебя отвечать не собираюсь. Я на мокрое не подписывался…
Глава пятая
Вагон электрички был старый, дребезжащий всеми составными частями. Даже двери в тамбуре были не на пневматике – можно сесть на приступочек и ножки свесить, наблюдая за проплывающим пейзажем. Электричка с такими вагонами в народе называлась почему-то «передача».
Но сейчас сидеть, свесив ножки, ни у кого желания не было. За стенами вагона стояла зима – не такая лютая, как в Зоне, но всё-таки. Нормальная среднерусская зима…
– Ты почему такой вагон выбрал? – донимал Майора Печкин. – Щель на щели. Другие люди едут как люди, а мы…
– А вдруг, – сказал Майор. – Он опять начнёт. Перевоплощаться. В этого. Как ты сказал. Чёрного Посланца. Тогда мы его. Выкинем из вагона. Без проблем. А потом. Сам понимаешь.
– Так ведь я могу… – сказал Печкин.
– Не можешь, – сказал Майор. – Побереги до последней крайности.
Черентай сидел напротив Печкина с Майором, дрожал от холода и шевельнуться лишний раз боялся: на нём был пояс шахида, а пульт с кнопкой – у Майора. На всякий случай. Бомба для бомбы. Правда, искусник Мыло замаскировал всё смертоносное хозяйство так, что выглядела сбруйка словно обыкновенный ортопедический бандаж из собачьей шерсти – для тепла.
А вот как раз тепла Паше Черентаю явно не хватало, хоть и подогревал его Майор время от времени из фляжечки. Держать этого типа в трезвости он опасался. Паша завистливо поглядывал на роскошную шапку журналиста.
– Не понимаю я твой план, – сказал Печкин. – Ну, приедем мы. Ну, выйдем. Что дальше? Снова положим Пашу в скверике и будем ждать «демона»? До весны?
– Может быть, – сказал майор. – Не исключаю. Главное – засветить его. Да и себя.
– А не засветим?
– Тогда план Бэ. Ведём клиента в ту самую дурку. Пытаемся сдать. Заявление от родственников есть. Накорябал.
– Не прохонже, – жалобно сказал Паша. – Там не простая дурка. Туда на зиму хорошо бы! Только платить, как в пятизвёздочном отеле…
– Главное – в дурку попасть, – сказал Майор. – Дальше по обстоятельствам.
– Авантюра, – сказал Печкин. – Без легенды, без подготовки, без… Без концепции, наконец!
– Не в книжке, – сказал Майор. – Это жизнь. Импровизировать надо. Писатель. Вот и придумывай. У тебя на то. Калган заточен.
Неважно заточен, подумал Печкин. Не складывается у меня легенда. Кто там чего помнит? Сколько лет прошло, а память нынче у людей оперативная. Долговременная мало у кого есть. А документы посмотреть нам никто не даст по-хорошему. Придётся по-плохому…