— Я? — Недоумённо приподнял седую бровь его собеседник.

— Да, ты! — Вздёрнув подбородок, настойчиво повторил Михаил. — У тебя разве нет повода стать моим врагом?

— Есть. — Невозмутимо кивнул тот, своим признанием изрядно выбив из колеи цесаревича. — Повод есть. Возможности нет. Как и выбора.

— Монстр. — Тихо произнёс Михаил и услышал в ответ тихий, продирающий внутренности холодом смешок.

— Верно. — Утвердительно кивнул гость. — Я бездушная тварь, отрёкшаяся от своей крови, ради моего сюзерена и его страны. Монстр, как и твой отец, сейчас железной рукой наводящий порядок в собственном доме, и уже претендующий на звание "Палача" в учебниках, как покойный Георгий Громов в своей одержимости готовивший из внука бомбу, как сотни бывших патриархов боярских родов, добровольно передавших главенство своим детям и уехавших в чужие земли, чтобы не ввергнуть страну в бессмысленную мясорубку всех против всех. Мы все монстры, да. Наследники Великой войны. А ты, пока, глупый юнец, возомнивший себя гроссмейстером, но до сих пор не научившийся ценить имеющиеся ресурсы.

— Чего ты хочешь? — Устало спросил цесаревич, с невольной дрожью взирая на собеседника.

— Ничего. — Тот мотнул головой, поднимаясь со стула, но, уже оказавшись у прикрытой портьерой двери, обернулся. — Наше время не бесконечно, ваше высочество, а польза, которую старые, помешанные на крови волки могут принести государству, огромна. Подумайте об этом.

Тихо хлопнула низкая дверь и в кабинете воцарилась тишина.

— Помешанные на крови волки… — Почти прошептал цесаревич, буравя невидящим взглядом портьеру, за которой скрылся его гость. Но уже через миг в его глазах зажёгся чуть сумасшедший огонёк — Старая тварь! Как он сказал? Наследники войны? Нет… Последняя когорта победителей! И я, чёрт возьми, заставлю их ещё раз послужить короне.

Наследник престола ткнул пальцем в экран вычислителя, послушно развернувшийся над столом.

— Государь. — Михаил склонил голову перед появившимся изображением.

— А, сын… слушаю тебя.

— Я хочу просить вас об аудиенции. — Безэмоциональным тоном выдал цесаревич. Отец смерил его удивлённым взглядом, но, уже через секунду, словно вспомнив о чём-то забавном, усмехнулся и кивнул.

— Через час в Малахитовой шкатулке. — Бросил правитель, и экран вычислителя погас сам собой.

Наследник еле заметно улыбнулся и, проведя ладонью по тяжёлой столешнице, обитой старомодным зелёным сукном, повернулся к шкафу с документами. У него есть сорок пять минут на подготовку,

— Думаешь, получилось? — Государь перевёл взгляд на того же визитёра, что только что взбаламутил его сына, но тот пожал плечами.

— С некоторых пор я не даю прогнозов в отношении столь молодых людей. — Проговорил гость.

— Ладно, подождём его самого. — Вздохнул его собеседник и указал визитёру на небольшой, скрытый от глаз обычных посетителей, шкафчик в углу комнаты. Тот понятливо кивнул, и минуту спустя, мужчины, расположившись в удобных креслах, наслаждались мягким ароматом "шустовского" коньяка.

Как я и обещал, Рогову пришлось взять несколько уроков управления шлюпом. Точнее, я просто направил его на обучение к "нашим" пилотам. Конечно, вести воздушный бой за пару месяцев он не научится, но так и "Борей" вовсе не истребитель. Другое дело — боевое маневрирование. Вот эту часть обучения, после пары вылетов с капитаном шлюпа, подтвердившим достаточность моей квалификации, я взял на себя, благо азы этого дела, как выяснилось, я ещё неплохо помню. Противозенитный манёвр, "змейка", пикирование и прочие радости, отчего-то не показались Жорику такими уж интересными, но учился он серьёзно и плотно, как привык в университете. А вот Инге, на время наших учебных полётов прочно устроившейся в кресле бортинженера, эта игра понравилась, как "американские горки". Восторженных писков было море.

Я же кайфовал и… недоумевал. Там, в прежней жизни, я относился к полётам, лишь как к необходимым, да и то нечасто, навыкам, и никогда не испытывал какой-то особой радости от управления самолётом или вертолётом. Здесь же, стоило в руках оказаться штурвалу и меня просто накрывало волной удовольствия. Радость так и пёрла. Я искренне наслаждался каждым манёвром, а послушная машина, кажется, реагировала даже не на управление, а всего лишь на оттенки мыслей!

И лишь спустя несколько занятий, до меня дошло. Причиной озарения стал сон-воспоминание, в котором я, будучи двенадцатилетним мальчишкой, летал на дельтаплане. Вот только в моей прошлой жизни, такого момента не было. Впервые в небо я поднялся в брюхе семьдесят шестого ИЛ-а, уже будучи курсантом, а дельтаплан, как и "крыло" появились в моей жизни ещё позже и, опять же, никогда не вызывали особого удовольствия. Всего лишь способ достижения цели, выполнения задачи, не более. В общем, несложно было понять, что накрывавшие меня в полёте чувства были не моими, точнее… моими, но ТОГО Кирилла. Вот кто любил небо беззаветно и преданно, как только может любить его прирождённый лётчик. Напугало ли меня это осознание? Ничуть. Я скорее благодарен этому стойкому пареньку за подаренную радость, и надеюсь, что где бы ни оказался, у него всё в порядке и… он исполнил свою мечту о полётах. Очень надеюсь.

А время бежало и заставляло меня рваться на части. Тренировки учениц, настропалившихся водить за нос и глушить противника в лучших традициях диверсантов и ориентирующихся в лесу не хуже, чем в родной спальне. Полёты с Жориком и занятия руникой с Ингой. Сопровождение грузов на наконец достроенную базу и организация её временной охраны. Установка оборудование и разворачивание мастерской… Дел было море, и везде нужно успеть и всё проконтролировать. Кто бы знал, с каким удовольствием я свалил часть этого груза на своих учениц, когда они всё же выбрались из леса, заслужив за последний месяц "игры" изрядное уважение и даже некоторую опаску со стороны дружинников Бестужева, составлявших им компанию в этой "Зарнице".

Сентябрь наступил незаметно и неумолимо. Мы начали готовиться к переезду в приграничье, и тут выяснилась одна вещь, о которой все как-то дружно забыли, а единственный помнивший о ней человек, не пожелал о ней рассказать раньше. Ну, признаюсь, честно, оказавшись на месте Инги, да в её возрасте, я бы, наверное, тоже постарался умолчать об этой… га… радости. Школа. За всеми пертурбациями весны этого года, мы напрочь позабыли о том, что девочку нужно устроить в школу. Ну уж, я-то точно забыл. А Жорик? Рогов только переводил беспомощный взгляд с меня на свою сестру и молчал. Рассчитывал на атамана? Может быть. Но, извините, с какого перепугу?! Может быть, я и за своего ватажника и шнурки завязывать должен?