Расход кислорода ночью у нас 0,5 литра в минуту. Этого достаточно, чтобы спать не просыпаясь всю ночь и восстановить силы. Мне на всю ночь хватило кислородного баллона, с которым я шел от лагеря II сегодня.

По плану у нас сегодня грузовая ходка в лагерь IV. Мы должны отнести рационы питания, бензин, 2 веревки, кислород и маску для Мысловского. Ее взяли у Валеры Хрищатого. Надели маски и вышли из палатки. Кислород подключили снаружи.

Справа от нашего маршрута виден кулуар Бонингтона. Он открывается после III лагеря. Эдик и Володя разбросали снаряжение от 7-й до 9-й веревки. Ниже IV лагеря в кулуаре видна веревка, которая выпала из рюкзака Мысловского. С нашего контрфорса до нее около 100 м. Но лезть за ней нет смысла, так как веревок у нас хватает. До лагеря IV мы шли около 3 часов и пришли в 12:30.

Я предложил Мише отнести выше IV лагеря снаряжение, но он пошел вниз. Взяв 3 кислородных баллона и ледоруб, я вышел из лагеря IV вверх. Здесь маршрут идет по гребню. В некоторых местах гребень фирновый, острый. В этих местах веревка закреплена только на концах, а посредине закреплений нет. И если кто соскользнет с этого гребня, то ему мало не будет. Балыбердин нашел интересное решение для закрепления веревок. Он привязывал их к фирновому гребню, вырубив для этого углубление. Тем более что фирновые крючья в IV лагерь не были принесены. Погода испортилась, пошел снег, и на скальных участках без кошек стало очень скользко идти.

К Мысловскому и Балыбердину я подошел через час. Эдик в кислородной маске страховал Балыбердина. Володя работал без кислорода. Он в это время обходил жандарм, очень сложный скальный участок около 15 м. Балыбердин удивился моему приходу. Мне кажется, что это от разного восприятия трудностей восхождения. Он работает без кислорода, а я и остальные ходим в масках с кислородом. Я вынес выше этой стенки кислород и ледоруб. Когда я шел траверсом на этом участке, Мысловский неожиданно выдал мне метров 5 веревки, и я пролетел по скале. Хорошо, что вовремя выставил ноги и самортизировал удар о скалу. Ощущение не из приятных. На мой упрек Мысловский ответил, что случайно начал страховать не за ту веревку.

Вернулся я в лагерь IV в 16 часов. Сережа Ефимов уже спускался вниз, а Валя Иванов был в одной веревке от лагеря, шел вверх. В лагерь III я спустился около 18 часов.

На вечерней связи Балыбердин сообщил, что он навесил еще 4 веревки. До выхода на Западный гребень, по его мнению, осталось около 80 м. В IV лагерь они вернулись очень поздно. Это у них становится уже традицией и настораживает. Возвращаясь поздно в палатку, они на другой день выходят поздно на маршрут.

По плану мы должны провести в III лагере дневку, но, посоветовавшись, решили идти в IV лагерь. Иванов вначале был против, но потом согласился. Расчет таков: Мысловский и Балыбердин идут на вершину завтра. Мы в тот день подходим к лагерю V. Если они не успевают в этот день спуститься в IV лагерь, мы с Мишей спускаемся в лагерь IV. А утром 5 мая идем на вершину из лагеря IV налегке, так как снаряжение и питание выносим в V лагерь 4 мая. Руководство одобрило наши планы.

Мысловский и Балыбердин опять вышли в 13 часов. На вечерней связи в 18 часов они сообщили, что прошли свои навешенные веревки. Похоже, что палатку они опять будут ставить ночью.

Валиев и Хрищатый находятся в лагере II. Ильинский и Чепчев — в лагере I.

К 21 часу Балыбердин и Мысловский установили палатку V лагеря в конце 10-й веревки, на гребне. Сказали, что площадка на 3 человека, но ее можно расширить. Когда устанавливали палатку, Мысловский уронил кислородный баллон, и он улетел вниз. А кислорода у них было 4 баллона. На вопрос Тамма, что они собираются делать завтра, Балыбердин ответил очень уставшим голосом:

— Нет никаких сил, ни физических, ни моральных. Пора кончать. Завтра мы попытаемся взойти на вершину.

Тамм пожелал им удачи.

Мы расположились ночевать в лагере IV. Здесь одна палатка. Немного тесновато, но жить можно. На ужин традиционная ветчина с луком и рисом, кисель, компот. Аппетит великолепный. Пришли сегодня в лагерь IV. Сняли с себя кислородные маски, и занялись хозяйством. Когда я сказал мечтательно, Что все, мужики, через день будем на горе, на меня накинулся с упреками Иванов. Он верит в примету: до выхода на вершину — о ней ни слова. Приходится уважать милые привычки друзей, и я больше об этом не напоминаю. Похоже, что у всех легкая горняшка, потому что все раздражаются по разным поводам. Когда кто-то начинает брюзжать очень нудно, ему предлагают надеть кислородную маску.

Утро великолепное! Облачности нет, и мы из палатки любуемся панорамой Гималайских гор. Серега Ефимов готовит завтрак. Он приготовил оригинальное блюдо — красную икру с рисом. Кроме этого, мы с ним еще заправились мясом, а Миша с Валентином отказались от него. На утренней связи Балыбердин сказал, что они вышли из лагеря V в 6 часов утра. В 8 они находятся на рыжем поясе. Эдик идет с кислородом, а Бэл — без и говорит, что чувствует себя как в базовом лагере. Жалуется, что очень холодно.