Ильинский: Нужна консультация врача.

Около часа длилась консультация, и все это время переговоры велись через Эрика. Стоило ему во время длительного диалога упустить какую-нибудь деталь, тут же вклинивался кто-то из участников других групп и вносил уточнения.

Свет Петрович преобразился. Куда делась его внешняя беспечность! Скрупулезно и спокойно требовал он повторять указания, а они были четкими и конкретными. Растолковывались детали, но ничего лишнего.

Мы привыкли к Свету-балагуру и острослову. Он неистощим на шутки. Одного из наших шерпов, работника кухни, мучил больной зуб. Свет его удалил (для пациента это было первое в жизни знакомство с врачом) и сказал, чтобы отныне тот за столом подавал блюда сначала ему, Свет Петровичу, а уже потом-начальнику, иначе больной зуб будет вставлен обратно. Это привело беднягу в страшное смятение: богатый опыт предыдущих экспедиций приучил его к строгой субординации.

Многие участники просили помочь избавиться от кашля. Сильный и сухой до крови, он мучал почти всех. Свет понимал, что ничего кардинального сделать невозможно — наверху морозный воздух и глубокое учащенное дыхание ртом. Когда просьбы становились настойчивыми, он предлагал принять слабительное — «будете бояться кашлять».

Но как только дело принимало серьезный оборот, Свет Петрович проявлял твердость. Чувствовалось, что дело берет в руки человек, обладающий большим профессиональным опытом и мастерством.

Ильинский уже заканчивал ретрансляцию, когда выяснилось, что связь с лагерем V прекратилась, и мы не знали, слышал ли Бершов последние указания Орловского. Попросили Валиева вызвать лагерь V. Молчание. Даже Иванов с Западного гребня пытался помочь, но V молчал. Тогда Валиеву и Хрищатому было дано указание взять необходимые медикаменты, кислород и подыматься двойкой в лагерь IV, не дожидаясь Ильинского и Чепчева.

Валера Хрищатый считался у нас опытным лекарем (он выполнял эту обязанность в своей постоянной группе алмаатинцев), хотелось, чтобы он оценил состояние ребят. При этом, правда, сохранялся дневной разрыв между двойками группы Ильинского.

Теперь, чтобы соединиться с товарищами, Хрищатый и Валиев должны будут ждать их в верхних лагерях и тратить драгоценный кислород.

Закончив переговоры с Валиевым, вызвал Иванова. Валя сообщил, что они вышли из лагеря V между 5 и 6 часами утра. Движутся уже по Западному гребню. Продолжая связь, вновь прошу ответить лагерь II.

Тамм: Эрик, как у тебя твои подопечные (шерпы)? Идут наверх?

Ильинский: Ну, мы сейчас позавтракали. Собираемся идти. Но я теперь не знаю, как быть нам-то? В свете освобождения третьего лагеря.

Тамм: Вам подниматься в третий как предполагали. С полной загрузкой. Обязательно возьми запасное питание к рации. Вопрос, как быть с третьим лагерем, решим, когда будет ясно, как вы поднимаетесь и как будут развиваться события. Как понял?

Ильинский: Понял Вас, понял. А как это предположительно? То есть, что мы поднимемся и назад вернемся?

Тамм: Может быть и так, но, вероятнее, вы двое останетесь. В третьем лагере можно и вшестером расположиться. Шерпы уйдут (если вообще дойдут), вы двое останетесь и еще четверо спустятся. Вшестером третий лагерь примет людей.

Ильинский: А Казбек как? Эрик хотел понять: соединится их группа сегодня или нет?

Тамм: Казбек останется в четвертом.

Важно было сохранить между двойками наверху минимальный интервал, чтобы подстраховка была действенной. Теперь оставалось ждать сведений от двойки Иванова. Эта двойка не вызывала сейчас опасений. Валя и Сергей Ефимов — надежные, опытные альпинисты, побывавшие в горах во многих переделках. Правда, здесь во время первых выходов я ожидал от них большего. Сережа задержался с караваном, пришел в базовый лагерь позже других (вместе с Е. Ильинским), немного переболел, и его трудности были понятны. А почему медленнее, чем хотелось, входил во вкус Валя — не ясно. Ему бы чуть побольше физической силы, чуть побольше азарта!

Но теперь оба после хорошего отдыха внизу работают нормально, как и подобает корифеям.

Валя человек обстоятельный и колючий. Ко всему подходит серьезно, его действия обдуманны и выверенны. Вероятность сбоя в его работе мала. Сережа не менее обстоятелен. Привык готовить восхождения своими руками, каких бы мелочей это ни касалось. В его внешности-худой и рыжеволосый — несмотря на несомненную привлекательность, нет ничего говорящего о мужестве, силе и воле этого человека.

Но без этих качеств невозможно быть руководителем на таких маршрутах, которые пройдены им в наших горах. Наиболее характерная его черта — изобретательность, стремление к созиданию нового.

В 13 часов 20 минут они были на вершине и вызвали базу.

Тамм: Валя, Валя, как слышишь?

Иванов: Отлично.

Тамм: Поздравляю вас, поздравляю. Сколько у тебя кислорода осталось?

Иванов: По целому баллону.

Тамм: Когда думаете начать спуск?

Иванов: Отснимем панораму и пойдем. Мы вышли на вершину минут пять-десять назад, в тринадцать двадцать. Из лагеря вышли поздно. Шли медленно, медленно шли. У нас, у обоих, все время развязывались кошки, поэтому шли медленно. Как поняли?