Если я не ложился в саркофаг, пайки не давали, ненависть сменял голод, и, скрежеща зубами, приходилось залезать в него снова. Потом сухпай получал через раз – видимо, подопытная мышка не проявила ожидаемых качеств, и ее, то есть меня, решили простимулировать. Позже кормить стали изредка, а сейчас все реже и реже. Я научился есть по крупинке, сто раз пережевывая, растягивая его на очень долгое время.

Голод накатывает волнами: больше всего хочется есть, когда перестает болеть голова после капсулы, становится немного легче, и крупица каши как нельзя кстати. Думаю, что скоро дверь откроется, и дяди и тети в белых халатах и с добрыми, сочувствующими лицами положат меня на каталку и повезут препарировать живьем – не пропадать же добру…

Чем я еще занимался? Вспоминал. Вспоминал, какой вкус у еды, которую ел, вспомнил даже вкус щавеля и полусырой печеной картошки, цветков липы и одуванчика. Места, где бывал. Шутки, которые слышал, и иногда вслух смеялся над ними. Книги, которые читал. Как я разговаривал не сам с собой, а с живыми людьми, их лица, манеру речи и поведения. Все бы отдал за возможность увидеть и пообщаться хоть с кем-нибудь. Был бы рад даже тому мальчишке, который мне в семь лет в глаз стукнул, и дикому прапорщику, гонявшему нас на военных сборах, и даже учительнице английского, которую до попадания сюда вспоминал с содроганием. И если бы выбрался отсюда, радовался всему и ни за что ни на никого никогда не обижался.

Зафиксирован взлом внешней двери.

Зафиксировано проникновение неопознанного дроида.

Зафиксирован взлом внутренней двери.

Противодействие проникновению текущими средствами невозможно.

На этой мысли дверь открылась. Неужели господь услышал мои мольбы? Или это белохалатники через компьютер мысли прослушали и за мной пришли? Или меня выгоняют умирать туда – во тьму и холод? Тогда я за – у меня остался аж один пищевой картридж…

В комнату забежал металлический паучок, пробежался по ломаной траектории и уставился на меня. Как я понял, что уставился? Сам не знаю, глаз не заметил, но ощущение было, что именно уставился и пристально рассматривает. Через какое-то время паучок вскрыл часть панели,

Зафиксировано вскрытие отсека искина

что-то там поделал

Отключены шлейфы управления и питания, переход в спящий режим…

и направился к выходу, периодически поворачивая корпус в мою сторону, как бы приглашая за собой. Мысли путались, и появилось ощущение бреда, но пришла и убежденность: что бы ни ждало за дверью, сюда я больше не вернусь. С трудом сев, начал собирать в комбез все имеющиеся у меня вещи. Паучок внимательно наблюдал за мной, и, когда я завязал последний узел, слегка помедлив, резво посеменил к двери.

Когда маска загерметизировалась, стал неспешно попеременно пить сок и кашу: дадут там есть или не дадут, неизвестно, а сил набираться надо, а то их совсем не осталось – кончились силы. В коридоре произошли разительные изменения: в потолке зияла дыра, куски коммуникаций плавали в стороне, как и вырезанный кусок потолка, который был чуть ли не в метр толщиной. Понятно, мышка оказалась туповатой и не смогла выбраться из клетки, пришлось хозяину проделать выход. Паучок, резво перебирая лапками, переместился по стене и потолку так же, как по полу, и нырнул в дыру – видимо, у него магниты на лапках есть.

Приложившись к загубникам, последовал за ним доступным мне способом. Дыра вывела к открытому люку, ведущему в тамбур, куда я и свалился вниз головой, так как паучок какого-то растакого забрался, как оказалось, на потолок. Сняв маску, пошел за паучком по узкому короткому коридору с несколькими дверьми по сторонам, закончившемуся открытой дверью, и заглянул в комнату – с расстояния в несколько метров в лицо смотрело дуло пистолета, который держал в руке полноватый невысокий мужчина, абсолютно лысый, нос картошкой, чем-то на капитана Врунгеля смахивающий, только без усов, одет он был в комбез вроде моего. Врунгель-то Врунгель, лицо недовольное, как будто лимон съел. Сидел он в единственном кресле, комната была обвешана мониторами, судя по звукам, присутствовало и какое-то оборудование, скрытое панелями. Показав открытые ладони, зашел внутрь, паучок шмыгнул следом, и дверь закрылась.

Поименованный Врунгелем особо выдающимся вруном не был, история его жизни для Содружества, а точнее, его части, именуемой Империей Аратан, была вполне типична и незамысловата для космического волка. Родился на планете в бедной семье, в мегаполисе, с детства подрабатывал в лавке, где скупалось добытое молодежными бандами имущество и продавалось всего понемногу. Будучи с рождения малым неглупым и любознательным, не расставался с планшетом, при помощи которого удовлетворял свою тягу к знаниям. Может, благодаря этому в 18 лет при тестировании показал уровень интеллекта, именуемый пилотским минимумом. Взяв кредит в банке, установил нейросеть пилотской направленности, изучил и подтвердил базы знаний и с тех пор летал.

Сначала летал как наемный пилот на чужих кораблях, потом на своих, в конце концов, переоборудовав старый грузовик и вступив в программу «Спасатель» и «Демилитаризация», посещал места боев и собирал оставшееся более или менее целое оборудование. Конечно, пришлось осваивать дополнительные специальности технической направленности, но с их помощью удалось не только зарабатывать демонтажем и по возможности ремонтом вооружения, узлов и агрегатов, но и апгрейдить грузовик – это было необходимо, потому что пираты могли появиться в любой момент, и надо быть готовым к драке или спасению бегством. Не раз грузовик несвойственной прытью удивлял нападавших, а нештатными орудиями и ракетными установками огорчал.