Закончив говорить, а верней запугивать, Зур развернулся, чтобы уйти, но тут же вернулся обратно к Кирту.

– Извини Кирт, но не могу удержаться.
– Произнеся это, он с чудовищной силой ударил брата кулаком в живот, так что того согнуло, чуть ли не пополам, чего, однако не позволили прикованные к стене над головой руки.

Получив теперь, наконец, по-видимому, на данный момент полное удовлетворение, Зур вместе с остальными членами группы вышел из камеры, где вместе с пленниками остались ещё Стелия и так напугавший Глорию монстр.

Словно дикая кошка, грациозной походкой, вампирша приблизилась к Кирту, наблюдая при этом краем глаза, как ревниво вспыхнули глаза Глории.

– Если ты согласишься быть со мной, я постараюсь упросить Зура не убивать тебя.
– Длинные, проворные пальчики с окрашенными в чёрный цвет ноготками, стали возбуждающе гулять по груди и бугрящемуся кубами пресса животу Кирта.
– Ты ведь и сам понимаешь, что мы с тобой идеальная пара.

Не вытерпев того, что происходило на её глазах, Глория гневно зарычала на пытавшуюся возбудить и соблазнить её любимого вампиршу:

– А ну сука, убери от него свои дохляцкие руки, а то переломаю твои пальчики!

– Успокойся Глория, всё в порядке.
– Попытался утихомирить Глорию Кирт, так как боялся, что своими нападками на вампиршу, она сделает себе хуже.

Вместо того чтобы утихомириться, Глория пришла в ещё большую ярость. Но теперь её гнев изливался на Кирта.

– Ах ты кабель! Что нравятся ласки этой потаскушки! Или ты хочешь, чтобы я вас ещё и благословила и вы прямо здесь, на моих глазах совокуплялись!?

– А что!
– Соблазнительно заулыбавшись, ухватилась за сделанную ей только что подсказку Стелия.
– Это ведь и в самом деле, хорошая идея.- Не спеша, она стала расстегивать свою блузку и вскоре взгляду Кирта предстала прекрасная, пышная, молочно белая грудь соблазнительницы.
– Что скажешь Кирт, не плохо!

Забыв в каком, он положении и что рядом Глория, Кирт поддавшись на секунду соблазну, утвердительно закивал головой, сглотнув при этом обильно выделяющуюся слюну. Не известно, чем бы всё это закончилось, если бы в камеру не заглянул снова Зур.

– Я так и знал, что ты Стелия не удержишься перед моим братом.
– Обозлёно прорычал он.
– Но ты, наверное, не знаешь, что он, трахая тебя, легко бы убил, использовав эту возможность для освобождения. Так что убирайся Стелия вон отсюда!

Печально вздохнув, вампирша застегнула блузку.

– Жаль. А мы ведь были так близки, чтобы сделать это.

Кирт тоже печальным взглядом проводил теперь приближающуюся к выходу вампиршу, при этом тихо, так чтобы никто, кроме Глории и стоявшего возле той монстра, его не услышал, прошептал:

– Да жаль. А ведь так были близки к освобождению.

Дождавшись, когда Стелия пройдя мимо него, вышла из камеры, Зур недовольно посмотрев на монстра, приказал:

– Ты тоже Юцат, не торчи здесь как истукан. Следуй за мной.

Заметив, что Зур вышел, Юцат гневно рыча, приблизился к Кирту, который бесстрашно смотрел на медленно приближающуюся к его лицу ужасную, клыкастую морду монстра. Приблизив морду к лицу пленника почти в плотную, Юцать стал нюхать исходящие от того запахи, как это делают дикие животные.

Наблюдая за происходящим, Глория переживала за судьбу и жизнь своего любимого, которому этот ужасный монстр мог в мгновение ока откусить голову своей огромной, клыкастой пастью. Но то, что произошло дальше, сильно удивило её.

– Юцат.
– С нежностью и радостью прошептал Кирт, так как будто встретил старого, дорого сердцу друга.

– Хозяин.
– В ответ тихо прорычал монстр и, развернувшись, вышел из камеры, оставив, наконец, пленников одних.

– Вы что с ним тоже знакомы?
– Тут же перешла к накопившимся у неё вопросам Глория, верная своей журналисткой привычке.
– И почему он назвал тебя хозяином?

– Юцат был моей нянькой и телохранителем, первые два года моей жизни, когда мы с мамой жили у моего отца, короля-оборотня.- Стал рассказывать свою историю Кирт.
– Хоть это и звучит дико и не правдоподобно, но мама и отец любили друг друга, и я был зачат в любви. Отца, конечно, огорчило, что я родился человеком. Но, не смотря на это, он любил меня, как и мою маму. Два года он надеялся, что во мне всё-таки проявится больше звериного, нежели человеческого. Но кроме силы, выносливости, скорости, зрения, слуха и обоняния, во мне не проявилось ни каких качеств дикого зверя. Само по себе нахождение при дворце короля-оборотня, меня и моей матери, было для монстров оскорбительным и унизительным. Но пока мы были под защитой отца, нам открыто никто не мог угрожать. Однако отец опасался тайного нападения на меня и поэтому приставил ко мне в качестве няньки и охранника Юцата, который не один раз спасал мою жизнь за те два года, что я прожил в стране монстров. Самым же яростным моим противником и врагом был старший сын короля-оборотня, Зур, который всё время требовал у отца, чтобы меня, позор их семьи, отдали на съедение племени. Поняв, что рано или поздно ко мне и моей матери доберутся все те недоброжелатели, которых сплачивал вокруг себя Зур, отец отправил нас обратно во дворец короля Дэкха, который отдал свою дочь королю-оборотню в качестве сохранения мира между людьми и монстрами. Вернув дочь и внука королю Дэкхе, король-оборотень заверил, что пока он у власти и правит монстрами, мир между монстрами и людьми будет сохранён. Возвращение же мамы во дворец к отцу, было и радостным и печальным. Радостным, так как она вернулась домой к отцу и своим соплеменникам, а печальным по двум причинам. Одной из этих причин было расставание с королём-оборотнем, которого она любила и который любил её. Второй причиной был я, так как совет волшебников побоялся, что во мне всё же рано или поздно может проявиться звериная натура и тогда я стану настоящим бедствие для человечества. Чтобы это проверить, меня забрали от матери и отправили как всех детей полукровок на воспитание в крепость охотников, где нас всячески безжалостно тренировали, повышая наши качества и делая из нас лучших воинов королевства, способных охотиться на монстров и на равных сражаться сними, ведь те были намного сильней обычных людей. Во время этих тренировок за нами наблюдали, не проявятся ли у нас те качества, которых так опасался совет волшебников.