– Сегодня мы возьмем четверо спецсаней и двое перевозочных. Лучше иметь с собой достаточно транспорта, чтобы в случае поломки не возникло проблем. Подобное случается редко, к тому же существуют аварийные эвакуационные порталы, но дойти до любого из них в бронекостюме – нелегкая задача.

Плейдон внимательно нас осмотрел и поручил двум гаммитам управлять перевозочными санями, а затем назначил водителей на каждые из четырех специальных. Мы взяли с собой сани с сенсорами, страховочные сани и два тяжелоподъемника. Значит, работать будет только одна археологическая команда. Я понимала преподавателя, потому что даже с одной группой этих невежественных крыс у него будет забот полон рот. Но все же было обидно, что Плейдон не поручил мне вести транспорт. Неужели не мог доверить обезьяне управлять своими драгоценными санями, пусть даже самыми маленькими?

Водители осторожно вывели транспорт со склада, а остальные студенты – и я в их числе – загрузились на перевозочные сани. Оборудованы они были просто, без излишеств, вроде крыши от дождя или удобных кресел: впереди – панель управления и сиденье водителя, а за ними – огромная левитационная площадка с рядами скамеек и местом для оборудования.

Плейдон ехал на ведущих больших санях, за которыми следовали вторые, а потом – еще четверо маленьких спецсаней. Мы направились к краю развалин и двинулись вдоль трассы.

По групповому каналу раздался голос преподавателя. Те, кто ехал с ним, и так его слышали, а вот чтобы передать сообщение остальным, ему пришлось воспользоваться коммуникатором.

– Сейчас мы въезжаем на Главный раскоп Нью-Йорка, – сказал Плейдон. – Я сообщил о нашем появлении в командный центр. Эти люди следят за всеми группами на месте раскопок. Для разговоров с ними я использую специальный коммуникационный канал, поэтому вы нашей беседы не услышите. С этого момента вы должны прослушивать только групповую волну, ваш личный канал – на тот случай, если я захочу поговорить с кем-то из вас наедине – и трансляцию из командного центра, чтобы не пропустить информацию, предназначенную для всех групп.

От мысли, что мы вот-вот окажемся на Главном раскопе Нью-Йорка, я испытала радостное волнение. Летом я уже работала на Периферийном раскопе вместе со школьным историческим клубом. Впервые я попала туда в одиннадцать лет, а затем следующие два года мы посещали другие раскопки. Но я вернулась на Периферию, когда мне исполнилось тринадцать, и еще раз – в семнадцать. В этой зоне не осталось ни одной многоэтажки – все ровненько, поэтому относительно безопасно. Именно сюда приезжают на раскопки группы школьников и те, для кого археология – хобби по выходным.

Здесь вы не увидите учеников с других планет. Подобные вылазки слишком опасны, да и не желают крысы приезжать на планету обезьян. Они предпочитают остаться дома и проводить небольшие раскопки в поселениях не старше нескольких сотен лет. А вот группы из Военных школ – и даже из Военной академии – время от времени сюда приезжают. На Земле у таких студентов есть прекрасная возможность попрактиковаться в надевании бронекостюмов и управлении техникой. В то же время они еще и вносят свой полезный вклад в общее дело.

Я решила, что ничем не рискую, если расскажу группе, что была на Периферийном раскопе Нью-Йорка, потому что ребенок военных вполне мог там оказаться. А вот о некоторых подробностях моей деятельности лучше промолчать, особенно об удостоверении пилота, которое я там получила прошлым летом, потому как это уже нечто из ряда вон. Возможно, где-то за аэросанями на складе и припрятан обзорный самолет, вот только я не смогу им управлять, не разрушив легенду ДРВ.

Я слегка расстроилась из-за невозможности полетать, но воспряла духом при мысли о посещении Главного раскопа Нью-Йорка. По сравнению с этим Периферия – детская песочница. Я перелопатила горы информации и разузнала все истории о Главном раскопе – он гораздо интереснее Периферийного, и здесь спрятано намного больше стазисных ячеек. Но это место намного опаснее. Что бы вы ни делали, сюда не пускают лиц младше восемнадцати лет. Поверьте, я в свое время все перепробовала. Детям и любителям тут не место. Главный раскоп Нью-Йорка предназначен лишь для профессионалов. Я ждала такой возможности много лет, и вот я наконец-то здесь!

Плейдон пустился в объяснения:

– Мы движемся по трассе. Это так называемые свободные тропы через раскопки. Они были расчищены первыми археологическими командами сто пятьдесят лет назад. Каменные завалы на трассах расчистили, а иногда приходилось плавить некоторые валуны, соединяя их. Земля под ними устойчива и проверена на всевозможные опасности. Вы заметите светящиеся указатели по обе стороны трассы. Помните, в случае непредвиденной ситуации зеленые стрелки всегда выведут вас на короткую дорогу из раскопа. Они особенно полезны в условиях плохой видимости, например, если вдруг пойдет снег или опустится туман.

Все студенты рассматривали руины. Мы проезжали мимо потемневших рядов стен: некоторые из них заканчивались на уровне головы, а другие все еще возвышались на несколько этажей. Кое-где выпирали разбитые остатки полов. Вокруг лежали громадные куски цемента, словно позабытые игрушечные кубики, раскиданные обиженным ребенком-великаном, а у стены осталась огромная балка, порыжевшая от ржавчины, что копилась долгие годы.

– Здесь мы и остановимся, – объявил Плейдон по общему каналу, стоило нам доехать до местности поровнее. – Припаркуйте сани с этой стороны трассы на случай, если другим группам понадобится здесь проехать.