Сука ненормальная!

Уже мертвое тело свалилось на бок. В итоге девушка лежала, будто изначально уснула в позе эмбриона. Лицо стало каким-то умиротворенным, я же запоминал все. Да, потом будут и другие дебилы, которые не понимают обычных человеческих ясных и внятных слов, но… это надо было запомнить.

Зачем? Почему? Потому что я так решил, чтобы в итоге не сделалось для меня убийство самым простым способом решения любых проблем.

Присел рядом на корточки, проверил пульс. Мало ли. Надо убедиться в окончательной смерти бывшего члена отряда.

Закрыл ей глаза.

– Все там будем, – сказал, а потом обернулся и ни к кому не обращаясь, приказал, – В сторону ее аккуратно уберите.

Однако все три, я надеюсь, в будущем, фурии бросились выполнять. Анна и Милли побледнели, и лишь людоедка продолжала хищно раздувать ноздри, всем видом выказывала мне одобрение, только большой палец не показывала.

Именно она с одной стороны не уследила за подопечной, с другой вовремя успела ту поймать с поличным во время ее уединения после загрузки в пионерлагере, которая прошла в штатном режиме, за исключением слабосильности грузчиков.

– Я этих, сук, наркош сразу вижу! – категорично заявила Мари, – У них глаза блестеть начинают в предвкушении и настроение сразу в потолок! Порхают, мля. Вот-вот кайфанем. Что алкаши, что они! Муж такой был, вечно ходит с хмурой мордой, как водочкой запахло, все, и веселый, и ласковый… Сучара! – подумала, потом добавила виновато, – Командир, готова понести наказание, просмотрела крысу!

– Просмотрела сама, сама и выявила. Главное – вовремя. Поэтому пока тебе взысканий не будет. Но… Это первое предупреждение.

В это время из кабины вывалился Винт, морда красная, глаза бегали.

– Вот, нашел! Извини, на автомате в карман сунул! – на ладони правой руки лежал старый ТТ без кобуры и два магазина в левой.

– Где ты его нашел?

– В гараже, в смотровой яме, когда инструменты грузили. Там еще пачка денег была в коробке…

– Говорю всем и один раз, больше повторять не буду! – повысил голос я, чтобы услышал даже сектант, – То, что вы находите и берете для себя в рейде попутно, не запуская руки туда, куда не нужно – это ваше. В одиночку убили зараженного, без использования средств отряда, в частности тяжелого вооружения, добыча ваша. Возможный объем вещей, которые вы может взять, ограничен следующим фактором, чтобы не мешало отряду выполнять задачи, то есть, не перекрывало свободного выхода из автомобиля. Я все сказал.

– Так мне можно себе его оставить? – посмотрел на меня изумленно водила.

Нет, все же, как трудно… Вроде бы это стандартная практика. «Положняк», как говорили мне матерые рейдеры. Но…

– Да, это твое. Ты. Его. Нашел. А не подобрал с убитых из отрядных средств врагов. Сейчас за руль «Урала» с тобой в прикрытие Мари с ПКМ, – как я успел выяснить, с пулеметом она управлялась на раз, – Двигайтесь за нами. Держишься близко. Не отстаешь. Дистанция десять – двадцать метров. И не расслабляемся. Обо всем подозрительном докладываешь.

Если бы не гендерное, именно у валькирии характер и какие-то психологические задатки настоящего пулеметчика. Отсутствие страха смерти, азарт, который позволяет преодолевать себя, наплевательское отношение к жизни врагов. Эта не будет думать про «тварей дрожащих», она их всех по правилу из элементарной алгебры помножит на ноль, раздувая кровожадно ноздри. И это правильно, потому что боец с ПКМ – это одна из приоритетных мишеней на поле боя.

Выехали в направлении деревни. Я за рулем «Мародера», а на сиденье рядом, с моего молчаливого одобрения, перебралась задумчивая Анна. Три километра по хорошей проселочной дороге на мощных автомобилях преодолели минут за десять. Неслись быстро, распугивая редких птиц с веток берез, практически подступающих вплотную к дороге. Что не могло не нервировать. В памяти были еще живы картины, как на меня в головном дозоре напал рапан.

Что сказать про деревню Терешкино?

Обычное довольно зажиточное российское село, не без признаков упадка в виде отсутствия полномасштабного финансирования административных зданий, которые нуждались в косметическом ремонте.

Тихо-тихо.

Зараженных, даже пустышей, тоже не видно.

Но на сердце тревожно.

Засады здесь не опасался. Никаких на то причин не имелось. Маршрут мой был известен многим до пионерлагеря. После я никому не сообщал из командования, что поеду через поселок. Сделал так, не исходя из паранойи или целесообразности, а просто сам не знал, смогу ли еще заглянуть сюда.

Вновь заговорило чувство опасности, к которому я прислушался.

Внимательно осмотрев в бинокль предстоящую территорию работы, не нравилось оно мне. Но без всякой конкретики. А затем, плюнув, и только сказав сектанту о повышенной бдительности, все же медленно стал продвигаться к центру. Именно отсюда брала ответвление дорога на нужный нам юго-восток с заправочной станцией. Винт следовал, как привязанный, Вольф тоже немного занервничал, это выливалось в интенсивные излишне резкие повороты турели. Хотя тот сам знал, что и как ему делать.